— Это просто… я не знаю, — вздохнул Глеб, не зная, как объяснить ситуацию. — Кажется, я кое-кого встретил.
На лбу Димы появилась морщинка, когда он приподнял брови. — Ты думаешь, что встретил кого-то?
— Я действительно кое с кем познакомился. Вот почему я опоздал. Глеб прочистил горло и провел руками по лицу. — Она ведет блог. Я давал интервью.
— Все прошло плохо? — Дима оперся локтями о рабочий стол и наклонился вперед.
— Нет. — Глеб покачал головой. — Интервью прошло прекрасно.
— Ты сказал, что думаешь, что встретил кого-то. — Дима продолжал настаивать.
Глеб вздохнул. — Да.
— Что это значит?
— Это значит, что я думаю, что встретил кое-кого, — повторил Глеб.
— Кого-то — например, того, кто тебе интересен?
— Да, — признался Глеб.
— Итак, в чем проблема? — Дима поднял руки. — Это ведь хорошо, правда? Глеб кивнул, хотя вовсе не был уверен, что это так.
Его не слишком восторженный ответ заставил исчезнуть все беспокойство, которое омрачало выражение лица его двоюродного брата. Это сменилось удивлением, когда Дима задал дополнительные вопросы. — Подожди. Она ведь не поддалась обаянию Глеба Мозалева, не так ли? Ты наконец встретил единственную женщину на планете, которая не хихикала и не краснела, когда ты смотрел на нее?
Определенно, кто-то краснел и хихикал, но Глеб оставил это при себе. — Все было не так.
— Ну, что-то явно пошло не так. Дима откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Я просто сказал кое-что, чего говорить не стоило.
Глеб осознал свою оплошность в ту же секунду, как это признание слетело с его губ.
— О, черт, это даже лучше, чем я думал. Что ты сказал?
И снова первым побуждением Глеба было сказать Диме, что это не его дело. Он открыл рот, чтобы сказать именно это, но, по-видимому, ему не хватало связки «мозг-рот», потому что вместо этого он закончил тем, что повторил свою неловкую речь.
— Я сказал ей, что она из тех красавиц, ради которых мужчины ведут войны и строят такие сооружения, как Тадж-Махал или Висячие сады Вавилона. От красоты которых кто-то мог бы опьянеть. Что она больше, чем просто красива, — что она сногсшибательна.
Глеб провел руками по волосам и стал ждать ответа. Он поделился своей оплошностью с двоюродным братом в надежде, что тот скажет ему, что все не так уж плохо. После того, как он отругает его за это, конечно. Чего он не ожидал, так это полного ужаса взгляда Димы.
Через несколько секунд голова его двоюродного брата запрокинулась, и он расхохотался так громко, что Глеб был уверен, что вся пожарная часть могла его услышать.
Вот оно. Это было гораздо ближе к той реакции, которую он ожидал.
— Я не знаю, что, черт возьми, на меня нашло, — покачал головой Глеб. — Кто вообще так разговаривает?
— Неудачники, — продолжал посмеиваться Дима. — Или девственники. Девственники так говорят.
Глеб не был девственником, но прошло больше двух лет с тех пор, как у него в последний раз был секс. Может быть, именно из-за этого его влечение к Анне казалось гораздо более сильным. Может быть, ему просто нужно было заняться сексом.
Когда Дима продолжил смеяться, Глеб немного занервничал.
— Что? Как будто ты никогда не говорил Тане глупостей?
Дима посерьезнел, как делал каждый раз, когда речь заходила о Тане. Сказать, что его двоюродный брат защищал свою жену и детей, было все равно, что сказать, что озеро Байкал — это лужица.
— Черт возьми, да, я это делал. Но это Таня. Я был влюблен в нее. Стой, так, может, ты тоже влюбился?
— Я только что с ней познакомился. Глеб снова сел.
— Именно. — Дима кивнул с выражением, которое можно было истолковать как мудрое или высокомерное; Глеб склонялся к последнему.
— Так что либо твоя игра сильно подзабылась, либо эта девушка может быть кем-то особенным.
Раздался стук в дверь, и Марк Розанов, коллега-пожарный, просунул голову внутрь. — Начальник Главного управления здесь, хочет вас видеть.
Дима встал, и Глеб последовал его примеру. Они направились к выходу из кабинета. Григорий Валентинович был снаружи и разговаривал с несколькими собравшимися мужчинами.
Глеб встречался с этим человеком несколько раз. Он был дружелюбным и приветливым. Из того, что Глеб наблюдал, он понимал, что Григорий Валентинович знал обо всем, происходящем в Москве.
Увидев Глеба, он протянул ему руку. — Отличный бой, сынок.
— Спасибо, Григорий Валентинович. — Глеб пожал ее.