Его отец проработал пожарным тридцать четыре года, прежде чем уйти на пенсию. Помимо драк, это было единственное, будущее, которое Глеб мог представить для себя. Итак, он вложил все то малое количество энергии, которое у него было, в то, чтобы получить квалификацию пожарного. С того самого момента, как Глеб впервые надел снаряжение, он ни разу не оглянулся назад. Он спасал жизни во время работы, но это было правильным для него только потому, что пожаротушение спасло его собственную жизнь.
— Является ли борьба с пожарами вашим основным занятием в будущем?
Будущее.
Это было той темой, о которой Глеб никогда не позволял себе думать. Главным образом потому, что у него отняли то, чего он так хотел.
Картинка в голове, которая, как знал Глеб, никогда не воплотится. Это был стол, за которым сидели дети и красавица жена. Там был смех, разговоры, иногда — споры и обсуждение жизненных проблем. Когда он рос, его мечты были довольно ясными. Он хотел стать чемпионом мира и отцом.
Первое должно было стать самым трудным для воплощения в жизнь. Но судьба иногда любит подшутить. В возрасте двадцати лет он завоевал свой первый международный пояс. Второе же, бывшее, по его мнению, самым простым, стало тем, что, как он недавно узнал, может оказаться недосягаемым.
Сделав глубокий вдох, он заученно ответил:
— Абсолютно. ММА никогда не было долгосрочным планом. Мой отец был пожарным, так же как и мой дед. Это у меня в крови.
Смирнов кивнул. — Я видел бесчисленное множество интервью на начальном этапе вашей спортивной карьеры, и вы часто называли своего отца и старшего брата своими самыми большими вдохновителями. Это все еще так?
— Да, — без колебаний ответил Глеб. — Мой папа был и всегда будет моим героем. Также еще в детстве я боготворил своего старшего брата Геннадия, я уважаю его как человека и восхищаюсь им.
— Ваш отец был пожарным, и вы пошли по его стопам. А ваш брат Геннадий сделал себе неплохое имя в боксе. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы тоже стать знаменитым в боксерской среде?
— Нет.
Глеб провел большую часть своей жизни, взрослея в тени Геннадия, и это было прекрасно, пока он был ребенком. Его старший брат был не просто невероятным бойцом, он также был невероятным учеником. Он был веселым, умным, и все его любили. Учителя, тренеры и даже девушки сравнивали Глеба с Геной. Последнее, что он хотел бы сделать, — это попытаться занять его место на боксерском ринге.
Он ничем этим не делился. Вместо этого он дал другой, не менее честный ответ.
— Меня всегда тянуло к смешанным единоборствам. Я посмотрел фильм «Малыш-каратист», когда мне было пять или шесть лет, и умолял своих родителей разрешить мне брать уроки карате. После я занялся дзюдо и джиу-джитсу, а затем, в подростковом возрасте, начал заниматься муай-тай. ММА было естественным развитием для меня с моим прошлым.
Смирнов сменил тему, спросив:
— Недавно вы переехали в Москву, чтобы тренироваться со Львом Дробышевым. Некоторые скептически отнеслись к этому шагу так близко к вашему бою. Было ли это решением, которое далось нелегко?
Глеб ухмыльнулся.
— Нет. Когда позвонил Лев, я вылетел следующим же рейсом. Я был бы дураком, если бы упустил возможность поработать с одним из величайших ныне живущих бойцов.
— У вас есть родственники в Москве, верно?
А этот парень основательно подготовился к интервью.
— Да.
— Вы планируете сделать Москву своей постоянной базой?
Он долго думал над тем, чтобы покинуть Севастополь, своего брата и двухлетнюю племянницу, но решил, что так будет правильно. Он хотел начать все сначала.
— Да.
Смирнов задал ему еще несколько вопросов, которые обычно сопровождают его перед боем. Какие дыры увидел Глеб в тактике Нуньеса? Предпочел бы он стоять рядом со своим противником или повалить его на землю? Каким был его любимый удар или прием?
Еще через несколько минут интервью закончилось, Смирнов встал и протянул руку.
— Большое спасибо, что уделили мне время. Я бы с удовольствием договорился о следующем интервью с вами, когда уляжется пыль после боя.
Глеб кивнул и пожал ему руку.
— Отлично.