— Что?
— У тебя была рубашка с автографом Познера, и ты ее постирала? — Он произнес это так, словно она убивала монахинь или что-то в этом роде.
— Она испачкалась, — пожала она плечами.
— Ух, ты. — Он покачал головой с преувеличенным разочарованием. — А я думал, мы собираемся стать друзьями.
Когда она рассмеялась, то увидела то самое выражение в его глазах… Это было трудно описать, но это был взгляд, который заставлял ее чувствовать себя особенной. Не в привычном смысле, а будто она была Северным сиянием. Или Мэрилин Монро. Вот что заставили ее почувствовать его глаза, когда он так посмотрел на нее.
Ее смех утих, и она судорожно вздохнула. Как бы ей ни нравилось это непринужденное общение, это не то, ради чего она пришла сюда сегодня вечером.
— Печально, что мы не можем быть друзьями. Потому что я вроде как надеялась, что мы могли бы добавить «с привилегиями», по крайней мере, на сегодняшний вечер.
Его брови поползли вверх. Несколько мгновений он молчал, и Анна дала ему время переварить то, что она сказала. Это был важный день с большим количеством новой информации, которую нужно было обработать, и она знала, что ее заявление, вероятно, было немного шокирующим для него.
— Друзья… с привилегиями? — Он говорил медленно.
— Ага. Однако это предложение только на одну ночь. Так что, если мои привычки к стирке нанесли непоправимый ущерб нашим отношениям, вероятно, будет лучше, если я уйду. — Она направилась к входной двери, перед которой он как раз и стоял. Он не сдвинулся с места.
Сделав всего один шаг, он остановил ее. — Подожди. Ты серьезно?
— Об уходе или о дружбе с привилегиями?
— И то, и другое.
— Насчет ухода — нет. Насчет одной ночи дружбы с привилегиями — да. — Легкая усмешка тронула ее губы. — Я очень серьезно отношусь к этому.
Глеб оставался совершенно неподвижным, и единственным признаком того, что ее слова хоть как-то повлияли на него, было то, как сузились его глаза. — Что заставило тебя изменить свое мнение?
— Ты мне нравишься. Я боролась с этим с тех пор, как впервые увидела тебя в ресторанчике, — она разразилась смехом.
— Думаю, я мог бы помочь тебе с этим.
Он подошел к ней с хищным выражением в глазах, которое заставило ее сердце сжаться в предвкушении.
Прежде чем они перейдут к этому, нужно было кое-что сказать.
На этот раз она была единственной, кто остановил его. — Во-первых, я думаю, ты должен знать, что я не делала этого с тех пор, как у меня родились близняшки, так что времени прошло много. И мне это нужно. Мое тело нуждается в этом. Но после сегодняшнего вечера, что бы ни случилось, мы должны вернуться к тому, чтобы быть друзьями. Одна ночь. Больше никаких привилегий. Просто друзья. Это предложение только на одну ночь, а потом все проходит так, как будто этого никогда не было. Это будет похоже на бойцовский клуб; мы не будем говорить об этом. Он помолчал несколько секунд, прежде чем спросил:
— У тебя так давно не было секса?
— Это все, что ты услышал?
Она улыбнулась и покачала головой.
— Нет. Я также слышал, что мы останемся друзьями, что бы ни случилось.
— Ух ты, ты действительно слышишь только то, что хочешь.
— Я называю это избирательной памятью.
От его кривой усмешки ее сердце пропустило удар.
— Итак, мы заключили сделку?
Она протянула ему руку.
Глава 17. Одна ночь
Глеб все еще не мог поверить, что она предлагала такое.
Это не входило в его планы, когда он писал ей сообщение. Он просто хотел поговорить о Даниле. Однако события приняли очень неожиданный и довольно интересный оборот.
Большинство парней ухватились бы за такой шанс и воспользовались предложением Анны. Но он сомневался. Он хотел большего. Независимо от того, отец он Данила или нет, Глеб хотел быть в жизни Анны. Он уже думал, что просто дружить с ней будет трудно после всего лишь поцелуя. И не был уверен, что сможет когда-нибудь думать о ней просто как о друге, если будет знать, как выглядит ее лицо, когда он глубоко в ней.
Возможно, это эгоистично с его стороны, но такова правда.
Тем не менее она сказала, что ей это нужно. И ему определенно это тоже было нужно. Для него тоже прошло уже много времени, и он никогда никого не хотел так, как Анну.
Глеб на собственном горьком опыте убедился, что не в силах контролировать будущее, а беспокойство о прошлом — лишь пустая трата времени. Единственное, что он может сделать, — это принять наилучшее решение относительно настоящего момента. Прямо сейчас это решение было несложным.