Она почувствовала, как пальцы Глеба коснулись ее бедер. Он стоял сзади так близко, что она ощущала его горячее дыхание на своей шее.
— Глеб, это не очень хорошая идея, — предупредила Анна.
— Это лучшая идея, — прошептал он, слегка касаясь губами ее уха. Она растаяла. Способность мыслить здраво покинула ее.
Она больше не жила в реальности. Она очутилась в пузыре, который образовывался каждый раз, когда они с Глебом оказывались рядом друг с другом. Это было чертовски приятно.
— Моя мама и дети спят в соседних комнатах. Мы никак не можем валять дурака, когда любой из них может свободно войти сюда, — выдохнула Анна. Однако она прекрасно осознавала, что ей не хватает убедительности в голосе. Она знала, что ее доводы были слабыми. Глеб убрал волосы с ее спины и начал покрывать крошечными, щекочущими поцелуями всю заднюю поверхность ее шеи. Это еще больше пошатнуло ее уверенность в том, что сейчас не место и не время.
Между дрожащими касаниями губ он произносил одно слово за другим, каждое из которых было подобно кирпичику, медленно, но верно складывающемуся в стену, чтобы убедить ее.
К тому времени, когда все эти слова сложились в предложение, она уже не могла с ним спорить.
— Я… могу… исправить… это.
Без колебаний Анна повернулась и вложила свою руку в его. Глеб вел ее не на край света (хотя даже в этом случае она, вероятно, побежала бы прямо за ним). Скорее всего, это была просто ее спальня.
Дрожь возбуждения пронзила ее с головы до ног, лишая способности стоять самостоятельно. К счастью, это дошло до нее всего за секунду до того, как они вошли в комнату. Глеб тихо закрыл дверь и прижал ее к двери так, что ей больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы удержаться на ногах. Он и дверь делали за нее всю работу.
— Мы должны вести себя очень тихо, — сказала она ему самым тихим шепотом. В основном она напоминала это самой себе.
Глеб одарил ее дерзкой, сексуальной улыбкой, которая вызвала волну пульсирующего покалывания между ног.
— Не думаю, что я именно тот, о ком тебе нужно беспокоиться, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, прильнул губами к ее губам в страстном поцелуе.
В ту же секунду она полностью растворилась в нем.
Глеб довел ее до крайности. Несмотря на то, что он еще не был внутри нее, она уже чувствовала его повсюду. Он уже проник ей в душу.
Анна изо всех сил старалась сдержать стоны, которые так и норовили вырваться наружу. Она знала, что, если позволит им подступить к горлу, то уже ни за что не сможет заглушить эти мощные крики.
В конце концов, она всего лишь человек. И было трудно не отпустить контроль полностью.
В то же время необходимость сохранения тишины действительно повысила уровень накала. Из-за необходимости молчать то, что они делали, казалось еще более интимным и запретным. Она словно снова стала подростком, целующимся на заднем сидении машины, надеясь, что в окно не постучит прохожий в самый неподходящий момент.
Глеб провел руками вверх и вниз по ее телу, и от его сильной хватки Анна почувствовала себя крошечной в его объятиях.
Было так много вещей, которые ей нравились, когда она была с Глебом, но если бы пришлось сузить список до одной-единственной, самой важной вещи, которая находилась на вершине пирамиды «Что мне нравится в отношениях с Глебом», — это то, насколько защищенной она чувствовала себя с ним. С Глебом она могла просто расслабиться и пустить все на самотек.
Он стянул с нее рубашку через голову, и она почувствовала, как край ткани скользит по сверхчувствительной коже. Как будто она могла сузить кругозор и идентифицировать тысячи отдельных ощущений, которые в совокупности создавали одно гигантское ощущение абсолютного блаженства.
Но затем ее осенило осознание, которое моментально заглушило все теплые и прекрасные чувства, вызванные ласками Глеба.
Забыв на мгновение о запрете на звук, Анна громко ахнула. Ее глаза широко раскрылись. Она не могла поверить, что не подумала об этом сразу.
Глеб отстранился, встревоженно глядя на нее.
— Что? Что случилось, детка? Анна покачала головой.
— Глеб, мы не можем делать это здесь, — прохрипела она.
Замешательство омрачило его черты.
— Почему нет? Мы за закрытыми дверями. И мы уже решили, что будем вести себя очень тихо.
Румянец покрыл ее щеки, что не имело ничего общего с возбуждением. Нет, в этом случае это было связано со смущением в чистом виде.
— На двери нет замка, — прошептала Анна. — Любой может просто войти сюда. Девочкам и Данилу иногда снятся кошмары и…