Он ожидал, что она непроизвольно вскрикнет, невзирая на последствия. Но она этого не сделала, если не считать звука ее учащенного дыхания.
Когда Анна отошла от своего оргазма и единственным свидетельством того, что она только что пережила, были все еще учащенные вдохи и румянец, разлившийся по ее груди и лицу, Глеб поднялся на ноги и вытащил презерватив из заднего кармана джинсов.
Он схватил его зубами, крепко держа, и как можно быстрее сбросил с себя всю одежду.
Развернув латексную трубочку презерватива на своем члене, гордо выпрямившемся по стойке смирно, он притянул Анну к себе, приложив ладонь к двери, чтобы прижать ее к своему телу и в то же время убедиться, что дверь надежно заперта. Ему просто нужно было почувствовать, как Анна прижимается к нему, как ее горячая обнаженная кожа касается всего его тела, пока он целует ее. Ему это было нужно, чтобы сосредоточиться и напомнить себе о необходимости сохранять молчание.
Когда накал страстей достиг такой степени, что Глеб не мог больше тянуть ни секунды, он оторвал свои губы от опьяняющего поцелуя и мягко прижал ее спиной к двери.
Когда он сделал шаг вперед, она обвила руками его шею и запрыгнула к нему в объятия. Глеб застонал от удовольствия, но удержал урчащий звук глубоко в груди, заставляя себя не позволить ему вырваться наружу.
Он обхватил ее ягодицы ладонями, поддерживая ее легкий вес, когда она обвила ногами его торс и прижалась к нему. Он расположил ее вход на кончике своего члена и опустил ее на свою длину.
Ощущение было настолько захватывающим, что у него перехватило дыхание. Глеб слегка подался вперед, ровно настолько, чтобы прижать ее плечи к двери и дать ей возможность отвести свой таз назад, а затем опять вошел в нее. После чего он отстранился и снова вошел в нее. Снова и снова, пока не почувствовал, что сбился с ритма.
Он ощутил, как внутри него нарастает оргазм, и его охватило такое сильное желание сказать Анне о своих чувствах, что он не мог не последовать ему. Он чувствовал, что на каком-то уровне у него не было выбора в этом вопросе.
— Я люблю тебя, — говорил он ей на ухо снова и снова, пока они кончали. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Она не ответила словами, но каждый раз, когда он произносил эти слова, ее тело откликалось. Оно крепче сжалось вокруг него, ее пальцы, ее внутренние стенки, ее руки. Они все произнесли те три слова, которые она не смогла произнести вслух.
Этого было достаточно. На сегодня. Этого было достаточно.
Глава 23. Семейная вечеринка
— Дима зовет. — Анна увидела, что двоюродный брат Глеба машет ей. Она подняла руку и помахала в ответ.
Глеб наклонился и поцеловал ее чуть ниже уха, прежде чем уйти. — Я сейчас вернусь.
Ее взгляд скользнул по нескольким взрослым, собравшимся вокруг надувного домика, который был установлен ко второму дню рождения Полины и Паулины, и она почувствовала облегчение от того, что, казалось, никто ничего не заметил.
За три дня, прошедшие с тех пор, как Глеб заявил, что он «в игре», он сдержал свое слово. Он был с ними с того момента, как дети вставали утром, и до тех пор, когда они ложились спать вечером. Затем он оставался на час или два после «отхода ко сну», чтобы еще немного попрактиковаться с Анной в упражнениях с использованием «живого щита» у двери.
Они не форсировали события, как и просила Анна. Она не хотела афишировать, что они делали… что бы это ни было, чем бы они ни занимались. Первым делом нужно было узнать результаты теста на отцовство. Они будут готовы через два дня. Тогда они могли бы разобраться с тем, как эти результаты повлияют на Данила. Как только все станет понятно, как только они почувствуют твердую почву под ногами, тогда, и только тогда, они смогут обратить свое внимание на них как на пару, — если это то, чем они были.
Она понимала, что они делали все задом наперед. Наблюдая, как Глеб идет по заднему двору загородного дома Алины и Матвея, Анна не могла не надеяться, что у них все получится. Никогда в своей жизни она не чувствовала такой гармонии с другим человеком.
В первые несколько дней пребывания Глеба в «учебном лагере для родителей» она беспокоилась, что для него это было слишком. У него был опыт в общении с племянницей, но «дядя» и «папа» — это разные вещи. Конечно, он допускал некоторые ошибки новичка, но он никогда не совершал одну и ту же ошибку дважды. Он серьезно относился к участию в жизни детей. Это много значило для Анны.