Выбрать главу

– Нет, – отвечает за всех Томин. – Правомерная вер­сия. И – благо это по моей части – начинаю изучать Николашину биографию и круг знакомств.

– Пал Палыч! – Кибрит постукивает по циферблату наручных часов. – Время бежит – что ты хотел?

– Прежде всего услышать твое личное мнение. – Зна­менский слегка «подлизывается» к ней ввиду предстоя­щей просьбы.

– Если с женской колокольни, я бы сказала, что этот склад – маленькое бабье царство. Возможны интриги, острая вражда.

– Однако с юридической колокольни к словам «под­жог» и «ревизия» так и напрашивается слово «хище­ние»! – подхватывает Томилин.

– Ладно, – заключает Пал Палыч, – проверять бу­дем все: Николашу, вахтера, образ жизни складских ра­ботников, вариант женской мести и тэ дэ и тэ пэ. Но по линии хищения мы плотно упираемся в вопрос о недо­стаче.

– Документы, естественно, в ажуре, – вздыхает То­милин. – А доказательства огонь скушал. Вот тут и…

– Может, не совсем скушал? – прерывает Пал Па­лыч. – Ничто не сгорает абсолютно бесследно, а, Зина? Насколько я понимаю, для химика сгоревшая пластмасса все-таки пластмасса, а не кожа и не дерево.

– Ну, теоретически…

– А практически? – настаивает Знаменский.

– Да ведь вам нужно количество! Число предметов!

– Мы не будем добиваться, восемнадцать шуб спали­ли или девять. Если недостача, то крупная, иначе бы не жгли!

– Одна шуба или пятьдесят, Зинаида Яновна! – присоединяется Томилин. – В таких пределах можно определить?

– Н-не знаю… Невероятный объем работы – и на пожарище, и в лаборатории… С ума сойти!..

– Зиночка, нет таких крепостей!.. Тем более ты на­чальник отделения, можешь добавить еще группу экс­пертов!

– Пал Палыч, разве моей группы хватит?

– Зинаида, ты никогда нас не подводила! – напоминает Томин.

– Прямо беда с вами… – Кибрит встает.

– Мы договорились? – давит Знаменский.

– Не знаю… попробую, но…

– Сегодня же?

Кибрит взглядывает на часы.

– Тираны вы! У меня ж и других дел невпроворот!.. Ну ладно, еду в испытательную лабораторию, оттуда позвоню.

– Та-ак, – говорит довольный Пал Палыч после ее ухода. – Возникает необходимость охранять пепелище. А то вездесущие мальчишки…

– Сделано, Пал Палыч, – докладывает Томилин. – Я на всякий случай распорядился, чтобы и вахтер, и сторож выходили к складу и не допускали посторонних.

– И я подстраховался, – признается Томин. – По­просил тамошнее отделение милиции приглядывать. Чтобы считали местом происшествия, где работа не законче­на. – Он смешливо косится на коллегу. – Трудно нам разграничить сферы влияния!

– Сочтемся славою, абы на общую пользу, – прими­рительно улыбается тот. – Пал Палыч, если напрячь интуицию, кто поджигатель?

– Пока интуиция молчит. А поджигатель – ключ ко всему…

По территории грузовой автобазы шагает начальник колонны. Рядом юлит щегольски одетый, заискивающий и одновременно нагловатый шофер Костя, смазливый, пухленький, длинноволосый парень лет двадцати пяти.

– Начальник, дай отгул! Бабушка ногу сломала! Док­тора надо, лекарства всякие…

– Вечная песня!

– У нее, кроме меня, никого! – жалобно врет Костя.

– Если считать, это пятая, не то шестая твоя бабуш­ка! Скольких ты уже в последний путь провожал? Имей в виду – еще одна помрет, ищи себе другую работу!

– Не нравится Костя – пожалуйста, в любом авто­бусном с поклоном примут!.. – и, видя, что начальник нахмурился, нажимает: – Дай отгул! Позарез нужно! Лич­ные обстоятельства!

– Когда? – бурчит начальник, злясь, что приходится уступать.

– Прям сейчас! Ну, порядочек, спасибо! – Костя резво пускается прочь, пока начальник не передумал.

Спешно помчался Костя укладывать многочисленные свои пожитки. Среди них ни единой книги, но одежды хватило бы на троих. Умяв и застегнув второй чемодан, Костя утирает влажный лоб и выходит на лестницу, с силой захлопнув за собой дверь с красивой табличкой «Е. М. Стольникова».

На очередном допросе Стольникова заторможенная и сникшая.

– День был суматошный, Пал Палыч. Конец квартала. Привоз, увоз… Одним надо сбыть на склад готовую про­дукцию. Магазины рвут дефицит для плана. Иной раз прямо во дворе с машины на машину перегружают. У нас с Женей только глаза туда-сюда бегают, как бы чего не напортачить. На кило худеешь за такую смену, честное слово! А вы спрашиваете: кто был? что делал? куда ходил? Не сумею я ответить…

– Меня больше всего интересуют последние полчаса рабочего времени.

– Да тут уж как раз схлынуло. Мы даже сели чай пить… – Она что-то вспоминает, хмурясь, задумывается.

– Евдокия Михайловна, ваши мысли куда-то упорх­нули.

Та грустно-виновато улыбается:

– Да…

– В конце левого прохода стояли ящики с посудой?

– Стояли.

– Оттуда к вечеру забирали что-нибудь? Или сгружа­ли из нового привоза?

Стольникова отрицательно качает головой:

– Посуда давно попусту место занимала. Тот угол у нас вообще был неподвижный – на что спросу нет… – Она опять умолкает.

– Что с вами приключилось? На себя не похожи.

– Дома неладно… – с заминкой признается женщи­на. – Как-то вдруг…

– Недаром подмечено: беда одна не ходит.

– Ой, не надо так говорить! – вскидывается Стольни­кова с испугом. – Должно наладиться! Мало ли что случается, а потом налаживается!

– Тоже верно… Расскажите-ка, Евдокия Михайлов­на, какие у вас отношения с людьми.

– По работе? Кладовщицы меня ругают, что ли?

– Дружно хвалят.

– Да? Я иногда могу и пошуметь… но в общем-то нормальные отношения.

– А с заместительницей? Конфликтов не было?