Странная парочка достигла рва.
– Торговцы сожгли Город! – закричал Радига, потрясая копьём.
Толпа откликнулась свирепым воем.
– Какое злодеяние совершили горожане против богинь-сестёр? Никакого! А торговцы? Мы не знаем, каким диким, богохульным обычаям они следуют! Мы знаем лишь, что стоило им прийти, и Город сгорел!
– Торговцы, торговцы, торговцы, – запричитал Текура. Он уже вышел на мост через ров и остановился между группой горожан и купцами. Гарола держался чуть в стороне. – Мой друг, я ведь тоже… – Старичок смущённо пожал плечами и, будто выдавая тайну, произнёс, понизив голос: – …торговец. – Он глянул на Радигу, покивал, словно дивясь своим словам, а потом запричитал: – Неужели ты думаешь, что это я сжёг Город? Ведь я живу в твоём доме вместе со своей женщиной, каждый день угощаю тебя водой и хлебом, распеваю вместе с тобой песни сёстрам-богиням, делюсь всем, что знаю и видел! Неужели это я? Я?
– Нет, – отрезал Радига. – Не ты! Кто-то из них! – И он кивнул на угрюмо молчавших торговцев по ту сторону городского рва.
– Зачем мирным купцам сжигать город, твой Город, любой город? Ведь мы живём подаяниями – приносим то, что нужно вам, и берём то, что вам не нужно. Мы благоденствуем, когда благоденствуете вы. Мы бедствуем, если – пусть никогда милостью сестёр-богинь этого не случится! – бедствуете вы.
– За колосок полбы мы теперь вынуждены будем отдать лучшие кремнёвые пластины! Мы скоро голодать будем!
– Горе, горе, горе, – замотал головой Текура. – У меня тринадцать мешков колосьев. Я мог получить за них, например – и это только пример, конечно! – тринадцать пластин. А получу – ты говоришь, и это ты говоришь! – два раза по тринадцать пластин. Значит, я и каждый из людей моей группы получим дополнительно по одному булыжнику на человека. Неужели, ты думаешь, ради одного обломка кремня стоило сжигать Город? Это всё равно что забивать быка ради кожаной ленточки для волос!
– Мы не знаем, каких обычаев понабрались купцы в дальних странствиях!
– Дальних, ох, дальних! Целое лето нужно, чтобы дойти до Великой Реки и вернуться назад. Идти от города к городу. Обороняться от диких злодеев и жадных поселенцев, против зверья лесного и степного, против напастей объяснимых и необъяснимых! И всюду лишь сёстры-богини защищают нас. Лишь следование обычаям предков. Лишь жизнь цивилизованного человека. Да разве смог бы торговец выжить, если бы стал поносить богинь! Вот кто поджёг Город? Кто? Вот они все, торговцы. Укажи! – Старичок сделал широкий жест в сторону ощетинившихся копьями купцов.
Радига выглядел смущённым, однако заговорил громко и твёрдо:
– Этой ночью на улицах горящего Города я видел в одеянии Наистарейшей вот… – его глаза забегали по лицам торговцев, – …его! – он ткнул пальцем в направлении одного из странников.
– Сёстры-богини! – Текура всплеснул руками. – Это ведь Сикана из моей группы! Он прибежал в самом начале пожара в твой дом, чтобы помочь спасать людей и выгонять скот. Неужели не помнишь? Ах да, тебя ведь во время пожара не было дома. Как я мог забыть! Прости, прости! – Старичок стал поглаживать свою длинную чёрную бороду и качать головой.
Решимости у молодого мужчины поубавилось, но отступать он всё же не собирался.
– Ну, вот этого? – палец Радиги переместился, чтобы указать на другого странника. На этот раз из группы поменьше.
– Ветена, жабьи твои потроха! – закричал Текура, в сердцах срывая с головы повязку. Он не носил шапки, только повязки. И, кстати, не вплетал двойную чашу в волосы, слишком реденькие они у него были, а вешал её на шею на яркой ленточке, как ожерелье. – Что же ты наделал! Ведь ты говорил, что помогал во время пожара дому Цукеги!
– Так и было, – понуро отозвался Тисака дома Цукеги, один из друзей Радиги. – Он помогал Бовине, своему предводителю, который остановился у нас.
– Воды, воды, воды, – зачастил старичок, поворачиваясь к горожанам то одним боком, то другим, будто не в силах решить, как лучше пройти в свой лагерь, чтобы принести чашу. В конце концов, он не сдвинулся с места. – Мальчик мой, драгоценный сын моей драгоценной Зунати! Не смущайся, пусть две ошибки подряд из двух попыток, сделанные в присутствии вождя твоего Города, не заставят тебя отступить. Скажи, кого ты видел ночью? Они все здесь. Укажи!
Радига замялся. К этому моменту весь его пыл улетучился.
– Было темно, и меня огрели чем-то тяжёлым по голове… – сказал он неуверенно.
Вот так поворот! Радигу всё-таки ударили по голове! Тоже! Вот почему он сказал Мизази, что провалялся всю ночь без сознания! На него напали так же, как и на самого Саниру! Вот это да! Ничего себе совпадение!