— Выкладывайте, что там у вас, — без обиняков приказал Саймон, отодвигая в сторону книгу. Его проницательный ум правильно истолковал ее взгляд.
— Я просто вспомнила… Вы однажды упомянули, что с тетей Эльзой произошло какое-то несчастье…
— Это была автокатастрофа, — не желая вдаваться в подробности, отрезал Саймон. — С тех пор она прикована к инвалидному креслу. — Он снова погрузился в чтение, давая понять, что на этом разговор закончен.
— Я сожалею, — тихо пробормотала потрясенная Аннетт.
Оказывается, ее тетя — жертва аварии! На мгновение она почувствовала острую жалость к бедной женщине, которая уже не могла свободно передвигаться и остаток жизни была обречена провести в инвалидном кресле. Но потом ей в голову пришла пугающая мысль — может быть, болезнь тети и есть настоящая причина, из-за которой Саймон так настаивал на этой поездке? Может быть, он решил, что присутствие молодого существа скрасит последние годы его мачехи?
Аннетт содрогнулась от перспективы превратиться в домашнюю сиделку при тете Эльзе, но, подумав, приказала себе не поддаваться угнетающим мыслям и не делать преждевременных выводов. Загнав дурные предчувствия в самые дальние уголки души, Аннетт отвела назад спинку сиденья, закрыла глаза и расслабилась, желая только одного — поскорее уснуть.
Она чувствовала, как сон медленно обволакивает ее, и мозг, очистившись от реальности, наполняется видениями, сначала отвлеченными, туманными, а потом все более отчетливыми… страшными… ужасающими… Снова картины прошлого — языки пламени, клубы дыма, людские крики…
— Аннетт! — предостерегающе позвал Саймон, услышав слабый стон, и потряс ее за плечо.
Испуганно заморгав, она открыла глаза. Сон не был глубоким, она сразу поняла, что находится в переполненном самолете — это остановило родившийся в ней непроизвольный крик. Увидев склонившегося Саймона — его широкие плечи словно заслоняли ее от всего остального мира, — Аннетт с трудом вымолвила:
— Этот кошмар… Он никогда не кончится… Он будет преследовать меня всю жизнь… — Ее голос сорвался, и слезы градом закапали из прекрасных изумрудных глаз.
— Не говорите глупостей, Аннетт. — Его твердые пальцы далеко не заботливым движением взяли ее за подбородок, чтобы она не увернулась от его пронзительного взгляда. — Если вы не можете справиться с воспоминаниями, за вас это сделает время. Оно все поставит на свои места.
— Вы считаете, что время лечит? Что когда-нибудь я смогу выбросить из памяти ужас той ночи, когда умер мой отец?! — прошептала Аннетт прерывающимся голосом, не чувствуя того, как Саймон с силой сжимает ей руку.
— Теперь мне совершенно ясно, что ни о каком возвращении в Англию не может быть и речи! — сквозь зубы выговорил он, глядя на ее залитое слезами лицо. — Даже не помышляйте о том, чтобы вернуться — одна вы не склеите свой мир по обломкам и не построите новый. О, я знаю, что вы совсем одна! В больнице мне рассказали, что не замечали в вашей палате ни дружков, ни подружек, поэтому не стоит мне врать. Лучше держитесь за тех, на кого вы действительно можете рассчитывать, — за своих родственников, потому что теперь они у вас есть. У вас есть Эльза и у вас есть я, наконец!
Не дав ошеломленной Аннетт вымолвить в ответ ни слова, он прильнул к ее изумленно раскрывшимся губам в страстном, обжигающем поцелуе.
Она хотела оттолкнуть его, но ее дрожащие руки замерли на полпути и, выйдя из-под контроля разума, обняли его за шею. Спустя мгновение она уже сама целовала его, отдаваясь во власть пробудившейся чувственности, о существовании которой она раньше и не подозревала. Горячее дыхание опалило ее кожу, когда он с внезапной нежностью приник к ее щеке в легком поцелуе, а затем вновь прикоснулся ко рту, пробуя сладкую влагу ее мягких, чуть припухлых губ, остро чувствующих каждое возбуждающее движение его языка…
У нее закружилась голова, и, чтобы не утонуть в сумасшедшем водовороте неземных ощущений, она крепче прижалась к его сильному телу, единственной надежной опоре в этом качающемся мире. Поняв это движение как призыв, его губы стали еще ненасытней, а рука, прежде лежавшая на талии, переместилась на мягкую, набухшую сладостным томлением грудь, нежно лаская ее.
Страстное желание охватило все тело Аннетт, и, когда Саймон, быстро переведя дыхание, отстранился от нее, она почувствовала мгновенное разочарование, граничащее с болью. Ничего не понимая, не замечая взглядов сидящих через проход людей, все еще держась за рукав его рубашки, Аннетт повернулась к Саймону, и холодный взгляд его сузившихся глаз подействовал на нее как ледяной душ.