Вопреки ожиданиям, он услышал эти слова, сказанные срывающимся шепотом.
— Что вы мелете? — жестоко бросил он. — Кому вы там нужны?
Рана в ее сердце, затянувшаяся за последний месяц, вновь начала кровоточить со страшной силой.
— Там моя родина, мои друзья, там вся моя жизнь… — вымученно произнесла она. Ветер срывал прозрачные слезинки с ее ресниц и уносил их в покрытое внезапно набежавшими серыми тучами небо.
Неожиданно грязно выругавшись сквозь зубы, Саймон схватил ее в охапку и крепко прижал себе. Одна его рука сжимала ее талию, а друга погрузившись в густое золото волос и охватив затылок, не позволяла ей отвернуться — его лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица.
Когда он заговорил, горячее дыхание обожгло ее похолодевшую кожу.
— О чем вы, Аннетт? Какие еще друзья? Они наплевали на вас раньше, почему вы думаете, что сейчас они расщедрятся на дружескую помощь? — Проницательный взгляд был прикован к ее подернутым слезами изумрудным глазам. — Почему все отвернулись от вас? Отвечайте!
— Потому что никому не хочется знаться с дочерью убийцы, мошенника и банкрота! — изнемогая, выкрикнула она, и слезы полились по ее лицу.
— Кто сказал вам эту чушь? — напряженно спросил он каким-то странным низким голосом.
— Все! — зарыдала она. — Все они так считают — полицейские, друзья… все! Но я не верю в эту гнусную ложь!
— Бедная моя девочка… — В нежном порыве он прижался губами к ее ледяному лбу, потом подхватил слезинку, катящуюся по щеке.
Аннетт никак не ожидала от него подобной ласки и на мгновение затихла, но потом в ожесточении забарабанила кулаками по его широкой, твердой, как окружавшие их скалы, груди.
— Пустите меня! — прокричала она. — Не нужна мне ваша жалость! Можете не волноваться — тетя Эльза никогда не узнает о том, что действительно случилось той ночью, потому что завтра же я уеду! Навсегда! И не говорите, что в Англии мне ничто не светит — там осталось мое сердце, а здесь… здесь все чужое, здесь я никогда не стану снова счастливой!
— Только попробуйте уехать! Я буду возвращать вас обратно столько раз, сколько потребуется, — ровно пообещал Саймон, его глаза неотступно следили за нею. Дышал он прерывисто, и Аннетт поняла, что он едва сдерживает раздражение, гнев… и что-то еще, пугающее ее больше всего остального.
— Вы не посмеете, — неистово дрожа, прошептала Аннетт.
— Посмею, и вы это знаете, — непримиримо вымолвил он. — А сейчас быстро вытирайте свои слезы — мы идем домой, и я не хочу, чтобы вы до смерти перепугали Эльзу таким видом.
Он сунул ей в руки чистый носовой платок, она утерла слезы и как следует высморкалась — другого выхода у нее не было. Саймон бросил взгляд на опухшее лицо девушки.
— У вас красные глаза, — резко произнес он. — Ну да ладно. Пока будем идти, все пройдет. В крайнем случае, если Эльза что-нибудь заметит, это можно будет списать на счет радости, охватившей вас по поводу моего приезда.
Он крепко взял ее за руку и повел по дорожке вверх по склону скалы. У нее подкашивались ноги, и тогда Саймон обхватил ее за плечи.
— Больше не разрешаю вам гулять по пляжу, — коротко приказал он. — Вы не знаете, когда наступают приливы — вода может отрезать вас от дорожки к дому, если шататься здесь в неподходящее время.
Аннетт не слышала его. В ее голове тревожно, словно колокол, возвещающий о похоронах, билась мысль — скоро, очень скоро Энтони Джонс расскажет Саймону все.
Глава седьмая
Возвращаясь домой, они благополучно миновали сидящую у розовых кустов тетю Эльзу, поприветствовав ее издалека. С незаметной настойчивостью подталкивая Аннетт, Саймон довел ее до комнаты, но уходить не собирался.
— Я хочу принять душ… оставьте меня одну, — тихо попросила Аннетт, пряча глаза за упавшими на лицо прядками волос.
— Аннетт, — подойдя сзади, он привлек ее к себе так, что ее спина касалась его груди. — Что бы ни произошло той ночью, вы должны верить только голосу своего сердца, а не полиции, не слухам, которые распускают люди. — Не понимая, почему он решил утешать ее, она лишь кивнула. — Не забывай, ты не одинока. У тебя есть Эльза и я. — Его руки начали медленно массировать ее плечи.
— Да, — устало согласилась она.
— И целая жизнь впереди — прекрасная, полноценная жизнь.
— Да уж, — угрюмо хмыкнула Аннетт. Саймон развернул ее к себе лицом.
— Нужно начинать жить сначала. Ты слишком молода, чтобы хоронить себя в прошлом.
Она опять кивнула, чувствуя себя совсем маленькой, несчастной и беззащитной. Видимо, он прочитал это в ее грустном взгляде и взял в ладони ее бледное лицо, полузакрытое спутанными волосами. Сквозь них печально поблескивали ее зеленые глаза.