— Ты похожа на лесную нимфу, — неслышно пробормотал он, и его рот накрыл ее губы.
Решимость и нежность, с которой он это сделал, парализовали волю Аннетт. Утопая в волнах наслаждения, чувствуя, как воспламеняется каждый ее нерв, она бесстыдно прижалась к нему и обхватила руками его мускулистые плечи. Пальцы девушки легко пробежали по ним и, поглаживая, легли на спину. Ну и пусть, подумала она, закрывая глаза. Потом я буду ругать себя, но ведь быть в его объятиях, чувствовать себя желанной — это так восхитительно…
Когда он отпустил ее, она продолжала стоять с закрытыми глазами, кое-как умудряясь сохранять равновесие.
— Да не стой ты так! — Его неожиданно взорвавшийся голос напугал ее, и она со страхом открыла глаза. — Если тебе нравится, как я тебя целую, то скажи об этом, а если не нравится — ударь меня! Не будь так пассивна, иначе жизнь может обернуть это против тебя!
Он ушел, хлопнув дверью, и Аннетт, пошатываясь, пошла в ванную. Тупо подставив лицо струям воды, она неотвязно думала только об одном — об отце и о Саймоне.
Полицейский тогда сухо изложил ей все обвинения, которые нависли бы над отцом, останься он жив: крупное мошенничество и поджог, если не попытка убийства — ведь Аннетт едва не погибла в огне. Она знала, эти обвинения — чистая ложь, но какой-то назойливый дьявольский голосок постоянно спрашивал: а что тогда правда? Может быть, твой отец жил двойной жизнью? Может быть, ты его совсем не знала? Нет! Она подавила в себе всякие сомнения. Не было на свете человека ближе и дороже его! Я умру, если буду сомневаться в любви моего отца, поэтому я должна отбросить все эти мысли и любой ценой обрести цель, ради которой стоит жить и бороться за жизнь.
Я должна начать жизнь сначала, твердо сказала она себе, не замечая, что говорит словами Саймона.
Завернувшись в большое махровое полотенце, Аннетт высушила волосы, переоделась в легкие белые брючки и шелковую блузку с короткими рукавами.
Спустившись по лестнице, она увидела Саймона, который разговаривал с тетей Эльзой. У него было спокойное, обыденное выражение лица, голос звучал так естественно, словно ничего не произошло. На мгновение Аннетт задумалась: уж не пригрезились ли ей ссора на пляже и поцелуй в спальне? Но когда глаза их встретились, в глубине его зрачков что-то полыхнуло, и она поняла: нет, не пригрезились.
За обедом тетя Эльза вновь привлекла к ней внимание Саймона.
— Ты не находишь, дорогой, что Аннетт выглядит намного лучше, чем месяц назад?
Он окинул девушку изучающим взглядом. Его глаза задержались на маленьких грудях, волнующихся под теплым шелком, на длинной шее.
— Безусловно, — согласился он. — Кстати, Эльза, она не говорила тебе, что собирается уехать обратно в Англию? — спросил он как бы между прочим.
Аннетт не обмануло невинное звучание этого вопроса. Как точно он все рассчитал, невольно усмехнулась она про себя, знает, что я не устою перед тетей Эльзой.
— Аннетт, девочка моя! — Тетя Эльза умоляюще посмотрела на нее и накрыла ее руку своей. — Неужели ты покинешь меня сейчас, когда мы так подружились? Этот дом будет казаться мне пустым и скучным без тебя. Останься…
— Ну, я не знаю… — промямлила Аннетт. — Вообще-то я не хотела уезжать прямо в данную минуту, а потом… Но конечно, я останусь, если вы меня об этом просите.
Саймон как-то странно торжествующе улыбнулся ей.
В гостиную вошла Фиона и, сложив руки над белоснежным передником, произнесла:
— Прошу прощения, сеньор. Вас просят к телефону. Сказали, очень важно.
Он отложил в сторону салфетку и, извинившись, быстро вышел. Аннетт с трудом проглотила кусочек курицы, зажаренной Марджи каким-то искусным способом, и замерла, стараясь ничем не выдать заполнившего ее волнения: она была абсолютно уверена в том, что звонил доктор Джонс.
Она продолжала беседовать с тетей Эльзой, но с каждой минутой ей становилось все труднее сохранять безмятежный вид — казалось, Саймон отсутствует целую вечность.
Когда он, наконец, вернулся, то и словом не обмолвился, кто звонил и зачем. И только позже, когда они сидели на веранде и пили кофе, Саймон удивил женщин неожиданным предложением:
— Эльза, ты не возражаешь, если я заберу Аннетт с собой на съемки? Всего на несколько дней?
Девушка поперхнулась кофе, но тетя Эльза не заметила ее смятения.
— Конечно, мне бы не хотелось расставаться с ней даже на минуту! Но если ты считаешь, что ей там понравится, то я не против.