Ты ни в чем не виновата, утешала она отражение в зеркале — измученную девушку, побывавшую одной ногой в могиле. Это все Саймон. Пока его образ, как маниакальное наваждение, преследует тебя, жизнь ежеминутно подвергается опасности. Ты уже не видишь, куда идешь, потому что думаешь, мечтаешь, страдаешь только о нем! Так больше не может продолжаться.
Во что бы то ни стало, я излечусь от этой болезни. Она дала себе это торжественное обещание и, решительно расправив худенькие плечи, вернулась на съемочную площадку. Едва ее хрупкая фигурка показалась из-за поворота, все как один устремили на нее сочувственные взгляды — Саймон орал так громко, что его не услышал разве что глухой. Аннетт было очень не по себе, но она продолжала стоять с независимым видом, прислонившись к холодному камню скалы и упрямо вздернув подбородок. Никто не осмелился открыто выразить ей свои симпатии — Саймон расхаживал здесь же, поблизости, как разъяренный тигр в клетке, снимая дубль за дублем сцену с Маргарет Риверс. Поджав губы и глядя в его сторону каким-то мстительным взглядом, она подумала: трусы! Я, например, совсем не боюсь этого монстра с чрезмерно раздутым самомнением. С каких это пор ты стала такой храброй? — ужалил ее назойливый голосок, но Аннетт быстро затолкала его в дальние подземелья своего подсознания и вновь обрела самоуверенный настрой.
— Привет. — Над ее ухом раздался приятный мужской голос. Она вздрогнула и обернулась — рядом, покачиваясь на каблуках туфель, стоял Фред Хаксли. — Не помешал? — Не дожидаясь ответа, он подошел ближе и тоже прислонился к скале; при этом его плечо, словно случайно, прижалось к ее плечу. — Я вижу, ты расстроена, но не принимай слова Саймона близко к сердцу. Мы уже привыкли к его вспышкам — он часто выходит из себя, и тогда всем изрядно достается.
— На сей раз, я получила по заслугам, — хмыкнула Аннетт. — Он мог обозвать меня и похлеще, чтобы было неповадно шататься, где попало, и спать на ходу.
— Правда? Я так не считаю, — прошептал Фред. — На его месте я был бы гораздо… нежнее с такой очаровашкой, как ты. — В его глазах загорелся похотливый огонек, а рука как бы невзначай погладила ее руку. Аннетт едва удержалась от того, чтобы не поморщиться, ощущая его потные пальцы на своем запястье. Она незаметно высвободила руку. — Если хочешь, мы…
— Фред, отрепетируй свою сцену с Маргарет. После перерыва начнем снимать, — не допускающим возражений тоном приказал неожиданно появившийся Саймон. Они не услышали его кошачьих шагов и были застигнуты врасплох.
— А ты, Анни, детка, попробуй доходчиво объяснить — так, чтобы мне стали понятны причины твоей идиотской выходки. Какого черта ты забралась на гору? — с поразительным спокойствием потребовал он, и она нехотя подчинилась.
— Я просто гуляла. Ты разрешил мне отдохнуть, ну я и подумала, что… — Она замялась, сама толком не зная, что потащило ее в развалины церкви.
— Что самоубийственно глупая прогулка по краю обрыва — наилучшее место для отдыха, — сухо заверил он. — Почему тебе не пришло в голову, что было бы намного безопасней пойти куда-нибудь, посидеть, расслабиться, выпить кофе, наконец? Могла бы и мне принести чашечку. Впрочем, любой человек, у которого есть хоть капля ума, так бы и поступил!
— Мне просто некуда было пойти, — выслушав его отповедь, попробовала защититься Аннетт, но Саймон тут же пресек все попытки оправдания.
— Ты забыла про мой трейлер. К тому же, — он усмехнулся, и следующие его слова прозвучали очень двусмысленно, — разве я не говорил, что его двери всегда открыты для тебя?
Аннетт почувствовала, что ее загнали в угол, и только беспомощно пожала плечами.
Между ними повисла ощутимая тишина, но вдруг рука Саймона ласково прикоснулась к ее лицу. Его твердая и в то же время невыразимо нежная ладонь смяла теплую кожу ее щеки, а большой палец закружил по бархатистому местечку за ушком.
— Ты не принесешь мне кофе, Анни? — мягко попросил он, человек, умеющий только приказывать. — Хотя… ты меня так напугала, что я не отказался бы от бокала бренди. — Его пальцы, переместившись, ласково застыли на жилке в теплой ямочке у горла. Жилка безостановочно трепетала.
— П-почему ты зовешь меня Анни? — выпалила она, спеша нарушить возникшую между ними интимную атмосферу.
Черные, как ночное небо летом, глаза заискрились весельем.
— Ну… пока выговоришь твое полное имя — Аннетт, — забудешь все то важное, о чем хотел сказать. — Он не удержался и, словно думая о чем-то своем, рассмеялся. — Зато Анни — коротко и ясно. Особенно удобно, когда нужно покричать на тебя, — пошутил он. Его руки нежно повернули ее в сторону пляжа, и она услышала его шепот: — Принесешь кофе? Я буду тебе очень благодарен…