— Саймон, — выдохнула она, покрываясь гусиной кожей от этого выпаленного горячим шепотом обещания.
— Отвернись сейчас же, дрянная девчонка, или я отшлепаю тебя! — грозно прошипел он, и она подчинилась, поймав себя на мысли, что сама идея шлепков кажется ей жутко привлекательной и приятной.
Насупившись, как грозовая туча, он взмахом продолжил съемки и некоторое время был целиком погружен в этот процесс. Но вдруг его рука, ведя самостоятельную жизнь, отделилась от напряженного силуэта, как бы невзначай зарылась в блестящую массу волос Аннетт и опустилась на шею, туда, где вился чуть влажный от солнечного тепла и жары пушок. Его пальцы медленно наматывали мягкие золотистые волосы, слегка подергивая их, и она испуганно подняла голову, чтобы утонуть в черном омуте его взгляда. Ей почудилось, что окружающий их воздух затрещал от летающих между ними искр желания.
— Прости, я был неправ, — произнес он хрипло, глядя на соблазнительно набухшие грудки под тесным свитером. Это было ужасно — осознавать, что она всего в каком-то полуметре от него, и не иметь возможности дотронуться до ее страждущего ласк тела. — Ты не дрянная, ты сладкая, как мед, и такая трогательно-нежная…
— П-почему ты не следишь за съемками? — наобум ляпнула она прерывистым шепотом.
— А тебе не приходило в голову, что сидящая рядом маленькая лесная нимфа похитила все мое внимание?
Он рассмеялся глубоким низким смехом, и Аннетт нахмурила разлетающиеся черными ласточками бровки, не зная, шутит ли он или говорит всерьез. Наверное, все-таки шутит, решила она, когда он отвел взгляд и снова сосредоточился на съемках, но на его губах продолжала витать чувственная тигриная улыбка, и это обстоятельство продержало ее в напряжении до самого вечера.
Перед самым отъездом он поймал ее и, незаметно обняв за плечи, увлек за поросший мрачно-зеленым мохом выступ скалы.
Вокруг не было ни души — съемки уже сворачивались; на площадке остались лишь рабочие, тогда как актеры постепенно заполняли автобус. Минуту Саймон и Аннетт стояли, слушая тишину и плеск волн где-то внизу.
— Да, — спохватился он и внимательно посмотрел на нее, — вот что я хотел сказать: завтра мы уезжаем домой. Нам удалось уложиться в один день и более или менее подогнать все хвосты, поэтому… — он вздохнул и с неожиданной добротой усмехнулся, — поэтому завтра мы вернемся к Эльзе. Ты рада?
— Да, очень. — Она тоже вздохнула.
С грустинкой во взгляде Аннетт посмотрела на бескрайние воды океана, купающиеся в багряных лучах заката. Прохладный воздух наполняли крики чаек. Свободные птицы стремительно взмывали в темно-голубые вершины, кроваво краснеющие у горизонта, и с такой же стремительностью падали вниз, чтобы сорвать крыльями соленые брызги и снова умчаться в вышину.
Как быстро все закончилось, уныло подумала Аннетт. Но я должна радоваться: меня ждет возвращение домой, к доброй старой тете Эльзе. Дома все станет на свои места. Я буду счастлива. Эта мысль прозвучала как-то жалко, было глупо обманывать себя, ведь если Саймон уедет с Патрицией, возможно, это будет даже свадебное путешествие, она умрет от тоски, завянет, как один из гиацинтов в саду тети Эльзы.
Теплые мужские руки нежно гладили ее плечо, ласково теребили струящиеся прядки.
— Поедем сразу после завтрака, согласна? — мягко спросил он и, когда она что-то пробурчала в ответ, сверкнув округлившимися зелеными глазами, рассмеялся: — Не бойся, в мои намерения не входит насильственное — с наручниками и прочим — препровождение в трейлер такой строптивой девочки, как ты. Сегодня ты переночуешь в отеле. Тебя устраивает такой вариант или поищем другую… м-м… альтернативу?
— Меня устраивает такой вариант!
Молниеносное восклицание насмешило Саймона, и он фыркнул:
— Тогда… до завтра, детка.
Она не успела отпрянуть и опешила, почувствовав на щеке твердые губы, на прощание приникшие к ее гладкой коже. Потом она долго провожала высокую, худощавую фигуру щемящим взглядом и очнулась, только когда ее окликнули.
Заслышав шум двигателя, Аннетт поспешила к автобусу.
…Вопреки ее отчаянным надеждам, в этот вечер Саймон не пришел в гостиничный бар посидеть и опрокинуть пару рюмок коньяка. Она почему-то расстроилась. С поникшей головой сев за свободный столик, она обвела взглядом заполненное людьми помещение. Все вокруг шумели, разговаривали, смеялись, но чего-то не хватало, какой-то детали, обычной для всех коллективных пирушек… О Боже, тупо подумала Аннетт. В ее душу железными когтями впилась догадка: здесь так пусто потому, что не слышно заливистого, как звон колокольчиков, смеха Патриции. Ее нет, как нет и Саймона в баре!