– Пришли, пришли ваши укольчики! – засуетилась аптекарша. – Сегодня использовать хотите?
– Да, сразу.
– Вы как: сами внутривенно поставите, или вам помочь?
Ещё и внутривенно...
– Помочь, пожалуй.
– Присаживайтесь за столик! Левый рукав закатывайте... – она протёрла мне место инъекции вонючей ваткой и начала медленно вводить золотисто искрящийся препарат. – Срок действия от шести до двенадцати часов, в зависимости от индивидуальных особенностей организма. В побочных эффектах указано головокружение, за руль лучше сегодня не садитесь.
– Не буду, – щедро пообещал я, понятия не имея, о чём она говорит. – Нам бы ещё лечилок, десятка четыре.
– Одну минуту. Ваточку вот так прижмите... А я лечилочки достану.
Лечилки деловито сгребла к себе в сумку Стешка.
– Не тяжело тебе будет?
– Я же лекарь, – важно ответила она.
Хорошо, тут недалеко.
На подходе к нашему павильону голова у меня реально начала немного плыть. Вот же ёшки-матрёшки, сильная, видать, дрянь. Ладно, потерплю неделю.
Вторая часть дня практически дублировала первую. Только она была длиннее. И тошнотворнее, мда. Хорошо, я поесть успел, иначе бы даже ложка супа не влезла. Я ложился на песок, вызывал локальный шторм, сразу отрубался, Стеша поила меня лечилкой, после которой даже тошнота немного отступала. Потом я бодрым кабанчиком бежал в Святогорову избушку подзаряжаться. И каждый раз перед новым заходом конечно же лез проверять – сдвинулись ли показатели?
Естественно, каждый раз испытывал жесточайшее разочарование. Цифры стояли мёртво, как прибитые. И только к самому вечеру, в предпоследний заход энергноёмкость вдруг прибавилась до девятнадцати.
– Ядрёна-Матрёна! – не сдержался я.
– Что там, Дмитрий Михалыч?
Я вздохнул.
– Видишь, Стешка? Ёмкость накопителя подросла.
– Так это ж здорово?
– Здорово-то здорово, а каналы больше двенадцати никак не пропускают.
Стеша склонила голову чуть вбок и рассудительно выдала:
– А вы не торопи́тесь. Вы укол когда поставили? В обед. Вот к следующему обеду мы и поймём, расстраиваться или нет. И не волнуйтесь так. Вдруг это мешает? Надо вам в этой аптеке что-нибудь от нервов купить.
– А ты, Стеша, и впрямь как докторша. Молодец. Зайдём и купим.
– И лечилок ещё. А то у меня всего две осталось.
– Ну, значит, ещё два захода – и домой.
НОВЫЕ ЛИЦА
В прихожей нас ждал несколько встревоженный Пахом.
– Живы-здоровы?.. Я уж думал, случилось что!
– Мы тренировались, – сурово ответила Стеша. – Дмитрий Михалыч принял тяжёлое лекарство, и немножко не в духе, ты к нему не лезь.
– Эвона как! А управляющий как же? Или до завтра отправить?
– А он тут уж? – я правда был в не лучшем настроении. Сильно я рассчитывал на этот эликсир, а результат пока неочевиден.
– А как же! Велено ж было к пяти, вот пришёл, в садике сидит.
– Один? Говорили ж, их несколько будет.
– А их и пришло несколько. Четверо. Только трое как увидели, в каком виде дом да сад, так и свинтили. А этот сидит.
– Ну, пошли поговорим. А ты, Стеша, иди отдыхай, завтра у нас с тобой ещё один тяжёлый день.
– Помогала хоть? – негромко спросил Пахом, когда внучка степенно удалилась по коридору.
– А как же! Сперва, правда, испугалась, ревела даже. А когда поняла, что я после лечилки подскочу да побегу, вполне освоилась, – мы вышли в садик. – Где этот-то... соискатель?
– А вон, в беседке ждёт.
Сквозь плети вьюнка виднелась склонённая над столом голова.
– Пишет, что ли?
– Есть такое. Сперва просился по дому пройтись, теперь вот строчит, цельна тетрадка у него, час уж пишет.
Хм.
Заслышав наши шаги, кандидат в управляющие подскочил и вытянулся во фрунт:
– Добрый вечер, ваша светлость!
Мужик среднего роста, лет около сорока, сложения плотного, волос тёмно-русый. Что мне оказалось по душе – аккуратная квадратная борода. С подозрением я, всё же, к босым лицам отношусь.
– Добрый. Да не тянись так. Садись, – мы с Пахомом устроились за тем же столом, напротив. – Чего писал-то?
– Обратите внимание: список первоначальных наиважнейших мероприятий. Дом в чрезвычайно сложном состоянии, следует срочно произвести ряд работ во избежание дальнейшего обветшания.
– Та-ак.
– Далее, список необходимых сотрудников, в первой колонке – постоянные, во второй – временные. Потребное для поддержания хозяйства оборудование...
– Дай-ка, – я взял тетрадку, полистал, показывая дядьке развороты. Посмотрел на него вопросительно. Пахом кивнул. Я вернул тетрадь и спросил: – Как зовут?