Я поднялся. Каждое движение отдавалось болью. Но встал. Взглядом нашел Хельду. Царица стояла, опираясь на клинок. Её лицо могло показаться равнодушным, но глаза… Горели тем же, что было и у меня внутри: виной, яростью, решимостью.
Наши взгляды встретились. Я увидел немой вопрос, понял его и кивнул, соглашаясь. Кажется, в этот момент мы думали одинаково.
Хельда обвела взглядом поле боя. Она заговорила хрипловатым голосом:
— Их сила… Поражает воображение, — она ткнула клинком в сторону тел Шаисы, Старда, еще дергающегося Люциана. — Ли… ковал армию. Существ, быстро растущих в силе. Поглощающих силу, как демоны, и при этом использующих ци. И подбирал этих существ себе под стать — отребье, готовое играть в его игры. Предателей и убийц, без принципов и чести, — она взмахнула мечом, сбивая налипший песок. — Эта троица — лишь верхушка. Сколько их в городе? Десятки? Как быстро они наберут силу? И с ними — клан фанатиков.
— А как же Гробница? — тихо спросил Хаггард. — Ты ведь нам про нее каждый день говорила. Вот она, совсем рядом, — он махнул рукой, — и ключ тоже здесь.
— Гробница… — Хельда бросила взгляд на циклопическое сооружение за спиной, ее голос стал жестче. — Она никуда не денется. Но время внутри нее… оно может течь иначе. Известны случаи, когда адепты входили в подобные гробницы на день, а выходили через год. Месяцы, проведенные там, пока этот клан восстанавливается, набирает силу, плодит новых чудовищ… — Она резко качнула головой. — Нет. Мы не можем рисковать. Я была ослеплена гробницей, но сила этих тварей открыла мне глаза. Я не хочу выйти оттуда и оказаться в мире, где наши дома, наши люди беззащитны перед новой ордой, начало которой положил этот ублюдок Ли.
— Сейчас они уязвимы. И этим надо пользоваться, — Хельда резко засунула меч в ножны, — Вестра, сообщи всем разведотрядам у гробницы, чтобы двигались в сторону болот и делали ледяную дорогу. Отправляй гонцов во все стороны. В соседние города, в отряды Трора, кому угодно. Нам нужно, чтобы никто не успел убежать и скрыться.
Мико встала с колен. Её пальцы разжались, а плечи перестали трястись. Слезы застыли дорожками на запыленном лице, но она их не утирала. В глазах, секунду назад пустых, вспыхнул огонь. Холодный. Смертельный. Огонь мести.
— Он… — Голос Мико был неожиданно твердым. Она смотрела на запад, туда, где лежал город. — Превратил город в арену. Заставлял людей убивать друг друга, — кулаки сжались. — Дедушка… отдал себя, чтобы остановить его. Чтобы остановить это, — ее взгляд, полный той же безжалостной ярости, что у Хельды, нашел меня, Чоулиня, Хаггарда. — Идем. Выжжем это гнездо дотла. За деда. И за всех остальных.
Ее слова стали последней искрой. Чоулинь, лицо искаженное болью и гневом, гулко хлопнул кулаком по груди, отдавая воинский салют. Хаггард мрачно кивнул, подбирая упавшие артефакты. Линфей молча стояла рядом, готовая хоть сейчас идти уничтожать демонов.
— Раненых… — Хельда осеклась, окинув взглядом поле. Раненых не было. По крайней мере, тяжелораненых. Каждый из бойцов либо мог драться, либо не дышал. — Погибших надо похоронить. Они Герои, и заслуживают куда большего, чем то, что мы можем сейчас сделать. У нас нет времени на долгие обряды.
Она оглянулась, словно не понимая, кому это поручить. Хаггард сам, стиснув зубы, подошел к телу Дракса. Его руки ушли в песок по локоть. Земля дрогнула. Под ногами Генерала песок начал расступаться, образуя глубокую, узкую нишу.
— Подожди, — я подошел к Хаггарду, — давай сделаем усыпальницу из стекла. Может, сразу не заметет…
Тот кивнул, сразу поняв, о чем я говорю. Когда-то мы открыли этот эффект, убивая демонов — песок, которым управлял Хаггард под воздействием ци стихии огня, мгновенно обращался стеклом.
К созданию хрустальных саркофагов каждый выживший приложил руку. Хаггард использовал песок, мы с Мико поливали его огнем, Хельда охлаждала готовые. Остальные аккуратно погрузили в них тела павших воинов. Их оружие — мечи, секиры, сломанные клинки — положили им на грудь.
Четырнадцать саркофагов, сделанных на скорую руку, в полном взаимпонимании и тишине. И… черное пятно, которое стремительно исчезало. Пепла там давно не осталось — ветру было плевать, есть у нас чувства или нет. Мико подошла к нему в последний раз. Посмотрела и развернулась. Пошла к лошади, с прямой спиной, словно проглотила клинок.