Путь к Городу Пламенной птицы стал маршем возмездия, выжимающим из лошадей и адептов последние соки. Северяне из разведотрядов шли где-то далеко впереди, создавали путь ледяными вспышками, а мы неслись, не сбавляя скорости.
Мы толком не говорили. Не было слов, способных выразить ту смесь чувств, что клокотала в каждом из нас.
Крот, куда-то забившийся во время бойни и вылезший только после её завершения, сидел перед Мико. Его полупрозрачное тело излучало мягкое свечение, словно он чувствовал её боль и всеми силами пытался залатать её душу. Он тихо урчал, время от времени тычась в её руку. Эта маленькая искра жизни и оптимизма казалась чем-то нереальным.
Город Пламенной Птицы. Название звучало как злая насмешка. Дым уже почти не поднимался — все, что горело, уже потухло. Остались лишь черные остовы зданий, обугленные балки, торчащие, как ребра мертвого зверя, да горы пепла, разносимые ветром.
Вестра по мановению руки Хельды беззвучно скользнула вперед, растворившись в тенях разрушенных улиц.
Прямо у выхода из города натолкнулись на тройку демонов, которая, видимо, выполняла роль стражи. Мико успела раньше всех — взметнула руку, и три крошечные искры очень быстро полетели в демонов. Они были слабыми — три, четыре круга… И сгорели дотла за доли секунды. Я обеспокоено посмотрел на Мико — сможет ли сохранить контроль? Но её лицо оставалось бесстрастным. Черт, надо с ней поговорить… А что говорить? Глупости и оправдания? Бррр…
Эта короткая стычка стала сигналом. Отряд рассыпался по руинам. Не было громких команд, сложных тактик. Была жестокая, методичная зачистка. Отряды северян действовали единым слаженным механизмом, остальные работали по одному. Слишком слабые тут были демоны, в большинстве своем. Хотя, может, я и возгордился. Но тут не было никого с больше чем шестью кругами. Да и все были вялые какие-то, сопротивлялись без огонька — неужели Ли наложил знак подчинения вообще на всех?
Я парил над руинами, высматривая цели одну за другой. «Рассекающие ветер» летели по моей воле, насыщенные ци, они убивали почти любого демона с одного удара, попутно поглощая их силы. Их энергия, их круги — все втягивалось в ненасытную воронку моего демонического ядра, подпитывая ярость и давая силы для следующего удара. Клык молчал, но я чувствовал его удовлетворение. Конкурентов уничтожали.
Мико радовала контролем. Она не тратила энергию зря — лишь короткие, сокрушительные вспышки, оставлявшие после себя только пепел и расплавленный камень. Это был не бой. Это был священный гнев Феникса, карающий нечестивцев.
Скоро к нам присоединились другие. Сперва небольшой отряд северян, патрулировавший окрестности гробницы — их нашел один из посыльных Вестры. Потом — группа адептов Трора, узнавших о резне в Городе Пламенной Птицы и пришедших на помощь. Они были слабы, но их ненависть горела ярко. Хельда, не теряя времени, встроила их в общую машину возмездия, поручив зачистку окраин и спасение уцелевших горожан, которых находили забившимися в подвалы и руины.
Город превратился в гигантскую мышеловку. Демоны клана Песчаных Зубов, оставшиеся без вожаков и ослабленные откатом, оказались не готовы к такой слаженной, беспощадной атаке.
Мы вышли на центральную площадь. Здесь были почти все найденные нами полукровки и пара демонов с шестью кругами. Полукровками занялись Мико и остальные — мне не хотелось убивать этих тварей клинками с энергией — я чувствовал, что получу от них не только силу кругов, но и что-то иное, мерзкое. Поэтому я завалил шестерок.
Хоть в городе еще теплились очаги сопротивления, и какие-то демоны точно сбежали, в воздухе над площадью висело странное ощущения завершенности, перебиваемое запахом крови и гари.
Мико стояла посреди этой площади. Ее взгляд скользил по затоптанным, полустертым границам ритуальной арены, где Ли заставлял людей убивать друг друга, по обугленным руинам мертвого города, торчащим, как обломки гнилых зубов… Слез больше не было. Только пустота и тлеющий уголек ярости, раздутый местью, которая теперь тоже исполнилась. И что дальше?
Я шел в сторону Мико, когда крот вновь прикатился к ее ногам. Он тыкался в них, что-то урча.
Мико вздрогнула и посмотрела на крота, потом — на меня. В ее глазах, полных боли, мелькнуло что-то… человеческое. Слабая искорка. Она медленно опустилась на корточки. Ее рука дрогнула, затем потянулась к кроту. Тот не отпрянул. Он ткнулся в ее ладонь, заурчал громче, вибрируя всем телом.
— Он… теплый… — прошептала Мико, и голос ее сорвался. Слезы, которые она так яростно сдерживала, наконец хлынули. Она обхватила крота руками, прижала к себе, уткнувшись лицом в его полупрозрачный бок. Крот не протестовал. Он просто урчал, излучая свое простое тепло, этот невероятный комок жизни посреди смерти.