— Люциан наверняка уже доложил, что мы идем вглубь, а не к Стене. Гробница — логичная цель. Однако, как он отреагирует, я сказать не могу. Если решит прибыть лично, то можно не опасаться — он летать не умеет и прибудет не быстрее нас. Но, зная его, могу предположить, что он предпочтет не ввязываться и отправит троицу своих приспешников. Тогда, думаю, через пару часов нагонят. Все же летают они слишком быстро…
— И я тоже так думаю, — кивнула она, — по воздуху они быстрее, мы теряем время.
Она спустилась с лошади, и тут из ее рук полилась чистая ци льда, мгновенно замораживающая почву и воду. Она оттолкнулась ногой, словно на её ногах были коньки, и катилась вперед, замораживая землю перед собой. Лошадь Хельды сразу перехватил кто-то из северян, и отряд сразу ускорился. Удивительно, но лошади абсолютно спокойно, бодренько так скакали по льду. Тот иногда трескался, но ни одна лошадь не упала и не поскользнулась. Метров через пятьсот энергия у Хельды подошла к концу, и она вернулась на лошадь. Никогда не видел её такой истощенной… Её сменил другой северянин, однако его хватило на еще меньшее расстояние.
Мое обостренное энергетическое чутьё ощущало, насколько неэффективно они расходуют силы, просто выпуская ее в никуда. А еще я хорошо чувствовал, что все змеи в огромном радиусе расползаются от нас в разные стороны — мощное воздействие ледяной ци явно пришлось им не по вкусу.
Северяне все менялись и менялись, прокладывая путь, и когда их осталось буквально двое, я уловил такое же ощущение с той стороны, куда мы направлялись. Оказалось, один из разведотрядов Хельды, которых в окрестностях гробницы было не меньше трех, ощутив родное звучание техники, выдвинулся нам навстречу. Это оказалось весьма кстати, учитывая, что и время и силы северян уже были на исходе…
Болота как-то резко уступили место узкой полоске земли, которая почти сразу стала песками. Влажный воздух сменился сухим, колючим ветром пустыни. Тучи мельчайших песчинок не давали смотреть, говорить и даже дышать… Путь по болоту, даже до появления ледяной тропы, теперь казался быстрым — пески яростно сопротивлялись нашему движению, они словно хотели уничтожить любого, кто осмелится их потревожить.
Лошади громко и недовольно ржали, периодически проваливаясь в песок по колени. После нескольких безуспешных попыток продолжить путь по воздуху я был вынужден спуститься на землю — песок был настолько пронизан энергией, что мешал летать. Любой порыв резкого ветра сбивал меня с неба, и ничего я с этим поделать не мог — песчинки пробивали крылья как шрапнель, нарушая их работу.
Так что целый час я шел, наступая на собственные нити силы, чтобы не погружаться в песок. Единственным, кому этот путь приносил удовольствие, оставался Хаггард — его волосы развевались потоками ветра, а на лице гуляла улыбка от погружения в родную стихию. Ему бы темные очки и руль — ну вылитый байкер…
И вот, после еще часа пути, она предстала перед нами. Гробница Безымянного.
Точно как в моих видениях. Она была невысокой, похожей на основание пирамиды, у которой построили три первых этажа блоков и забросили. А потом срезали все выпирающие куски, чтобы получились идеально гладкие стены, словно падающие внутрь.
Когда смотришь со стороны, гробница кажется квадратной, но пока мы приближались, никаких углов замечено не было. Первым моим порывом было пойти вокруг — если она в форме круга, то какой диаметр? Однако, когда я подошел поближе, все вопросы геометрии выветрились из моей головы.
Гробница… Она излучала невероятную мощь, древность и… ожидание. Она тянула меня к себе, и, словно в трансе, я подошел к ней и приложил руку.
Перед моими глазами появились строчки рун, покрывающие стену. Я убрал руку — они исчезли. Вновь приложил и стал внимательно рассматривать узор.
Это же просто один огромный артефакт… Что-то вроде наших школ-крепостей, но на абсолютно другом уровне… Что же он делает, какую функцию выполняет? И почему Хельда говорила, что он трещит — я чувствую, что гробница переполнена, просто пышет энергией!
Я принялся рассматривать незнакомое сочетание рун и почувствовал, как стена затягивает меня. Я рухнул на ее наклонную поверхность, но не мог оттолкнуться руками. Сжав зубы, я оттолкнулся рукой силы — и тут меня накрыло. Это было даже не видение, а вдохновение. Чистое, кристальное понимание сложности и гениальной простоты узора, что держал эту громадину целое тысячелетие. Я увидел симфонию, сплетение потоков энергии, закольцованных, усиливающих друг друга, создающих самоподдерживающийся щит, который черпает энергию в ударах. Это был уровень мастерства, о котором я мог только мечтать.