Глава 1. День, с которого всё началось.
В круглой гостиной, раскрашенной в золотые и красные цвета, стояла уж очень подозрительная тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием угольков в большом камине. Он излучал поразительные уют и теплоту. На общем стенде давно не появлялось никаких особо важных объявлений о чём-нибудь очень увлекательном, да и это не удивительно: очередной школьный год подошел к концу, а вместе с ним ушли нервные переживания за невыученные уроки.
Вещи были упакованы по чемоданам и готовились к отбытию. Все экзамены были сданы, по всем предметам стояли оценки «выше ожидаемого», и лишь по трансфигурации неожиданно сияло «превосходно», что для меня оказалось приятным сюрпризом, когда в руки попал табель с отметками.
— Умоляю, скажи, что у тебя такое кислое лицо не из-за того, что год закончился, — на красный потёртый диван плюхнулась белокурая девушка, сверкая двусмысленными намёками в своих голубых глазах-бусинках.
Убрав с подлокотника затёкшую руку, подпирающую голову, я со скучающим видом перевела взгляд на подругу:
— Ну… Может, чуть-чуть.
Девушка придвинулась ближе, кладя холодную ладошку на мой лоб, притворно измеряя температуру:
— Не заболела ли ты часом? — она усмехнулась, а её по-детски миленькое личико осветилось широкой улыбкой. — Или ты всё еще тоскуешь о том голубоглазом красавце с Когтеврана? — она поднесла руку к подбородку и нахмурилась. — Кстати, как его там зовут?
— Перестань, — смутилась я, вскакивая с дивана и расправляя длинную мантию, но глубоко в душе понимая, что девушка отчасти права.
Подойдя к длинным, но узеньким окнам, простирающимся от пола до самого потолка, я заворожённо, как будто в первый раз, оглядела вид, открывшийся перед глазами, и мысленно прощалась ещё на три месяца разлуки. Внизу муравьями мельтешили студенты, готовясь к предстоящей дороге домой; рядом с крохотной, больше похожей на деревянную хибарку хижиной лесника, чуть поодаль от Главных ворот, зеленел огород, а за воротами Запретный лес всё так же манил своей загадочностью, сея беспросветную тьму между скрюченными деревьями, стоящими вплотную друг к другу. И лишь густые тёмные тучи, нависшие над школой грозовым облаком, портили всю простодушную картину.
— Долго ты ещё будешь бессмысленно пялиться в окно? — раздраженно спросила подруга, нервничая и тарабаня ножкой по полу. — Мы так опоздаем.
— Какая ты скучная! — не выдержала я, выражая недовольство. — Разве тебе не жаль покидать Хогвартс?
— Ты так прощаешься, будто уезжаешь навсегда, — она надулась и скрестила руки на груди. — У нас ещё один год впереди.
— Ладно, пойдём, — я махнула рукой, призывая подругу следовать за собой, — ещё минуту твоего нудения я не выдержу.
Девушка, томно вздохнув и закатив глаза, поднялась с дивана, всунув мне в руки чёрную ткань, и бодро поплелась за мной следом, причитая о моём нерадостном настроении. Я же на ходу напялила конусовидную шляпу, которая как часть школьной формы мне никогда не нравилась, и, не слушая восклицания подруги от слова «совсем», двигалась размеренным шагом, рассматривая высоченные каменные стены старинного замка. Ничего примечательного в них не было, разве что иногда проплывающие сквозь них полупрозрачные силуэты людей — местных привидений, разодетых в средневековые наряды.
Если бы подруга не скрасила нашу дорогу неумолкающими разговорами, наверное, я бы «заскучала». Когда впереди показалась распахнутая дверь, а поднятый учениками шум стал доноситься до ушей, я замедлила шаг, поправляя завязанный на шее красно-золотой галстук и расправляя воротник рубашки.
— Да красивая, красивая, — подтолкнула меня внутрь Большого зала девушка, странно хихикая.
Самое что ни на есть огромное помещение замка, раскрашенное в зелёно-серебряные цвета в честь победителей прошлого состязания факультетов — слизеринцев — наполнилось задорным весельем, хоть и некая напряженность и нервозность проскальзывала в воздухе. Под зачарованным потолком, проецирующим иссиня-голубое небо без единого облачка, что, к слову, разительно отличалось от погоды снаружи, парили тысячи свечей. За четырьмя длинными столами уже расселись студенты по своим факультетам, а стоящий перпендикулярно к ученическим стол тоже заполнился преподавателями, во главе которых собственной персоной восседал директор школы — профессор Дамблдор.
Мне даже показалось, что он кивнул в знак приветствия, словив мой изучающий взгляд из-под очков в форме полумесяца. Хоть профессор и выглядел сухим, ни на что не способным старичком, его магические силы превосходили, пожалуй, всех волшебников нашего мира. Никто точно не знал возраст директора, разве что слышали, что он несколько лет назад разменял свой одиннадцатый десяток, то бишь целый век.