Её появление виделось мне больше сном. Но как бы там ни было, сбежали мы, бросив её, весьма трусливо.
— Вот о ком стоит беспокоиться в последнюю очередь, так это о ней! — пробурчал он. — С кем-кем, а с демонами она управляется покруче любого из чудесных детей… как по отдельности, так и вместе взятых.
Чонёль поднял гамбургер, отряхнул и с аппетитом от него откусил.
— Нам теперь всегда по заброшкам шататься? — процедил я сквозь зубы. До чего же Чонёль шумный! А ведь может, если захочет, тише мыши притаиться. — Словно бездомным?
— Не знаю насчёт всегда, — ответила Мелисса. Я вздрогнул и повернулся к двери, где она стояла. — Но нам пока лучше жить в таких местах. В заброшенных домах проще чертить заговоры. — Она распахнула дверь и показала рисунок на ней. — Я разукрасила все стены комнаты снаружи. Только стекла не трогала, — она кивнула в сторону окна. Я посмотрел туда же. Сквозь пыль и грязь на солнечные лучи нарывались надписи, кидали на пол свои отражения. Обычные граффити, вероятно со скрытым, недоступным для кого-то, кроме написавших их, смыслом, а может, и вовсе без него. — Иначе бы вам не поздоровилось. Так что за окном зорко следим! — Её лицо сделалось строгим. — О Нубесе, кстати, так ничего и не слышно. Странное дело… — Мелисса нахмурилась, а я снова сморщился от шелеста упаковки.
Когда он уже доест этот дурацкий гамбургер!
— Будешь? — предложил мне Чонёль.
Я мотнул головой и опёрся спиной на стену, сидеть так было легче:
— Откуда ты знаешь, что меня схватил Нубес? Ты же вроде с ним не сталкивалась… — и замешкал, вспомнив, что на площади Измены они пересекались. Хотя навряд ли она сумела его тогда разглядеть.
— Этот сказал. — Она небрежно махнула в угол, прикрытый отворенной дверью. Стоило Мелиссе сказать, в нём началось копошение, и вскоре на глаза мне попалась спина Зелёнки. Не знаю, чего я ожидал, но от сердца отлегло. — Верить ему, конечно, себе дороже, но раз ты подтвердил, то значит случилось нечто необычное. Потому что демон, собравший целую банду из себе подобных — что со-овсем не просто, скажу я тебе, — навряд ли легко отказался бы от своей добычи.
Зелёнка запыхтел, увидев наваленную на бумажный пакет еду.
— Перебьешься! — замахнулась на него Мелисса.
Он оскалился на неё, но с места не двинулся.
— Чего ты с ним так? — Я не без усилия протянул руку, взял гамбургер и кинул Зелёнке. Тот поймал угощение и проглотил одним махом. — Он же тебе помог? Он ведь? — на всякий случай уточнил я.
— Он-он, — не вдохновилась Мелисса. — Все уши прожужжал о том, что только по твоей просьбе со мной возится.
— Так в чём же тогда дело? — не понял я.
Ненавидит, потому что он демон, хотя и спас её? Разве не поступки главное?
— Да нет у демонов благодарности! — выпалила она, заметив, что я на них смотрю. Видимо, взгляд выдал мои мысли, и они ей не особо понравились. — Ничего человеческого в них нет, иначе бы они были людьми. Чтоб он что-то сделал в ответ на то, что тебе должен… Это, кстати, отдельный разговор! — погрозила она мне. — Не бывает такого! Демоны действуют разве что из-за выгоды — для себя, естественно — или из страха. Какая этому дурошлёпу выгода? Да и чего ему бояться нас, когда вся Измена была полна ему подобными?
Я пожал плечами, ответов всё равно не знал и даже не старался над ними подумать. Как по мне, вполне себе нормально, что Зелёнка исполнил мою просьбу, и я спокойно довольствовался этой мыслью. Зеленку, кажется, тоже положение дел устраивало.
— А почему он здесь? — спросил я.
Под «здесь» я понимал «с нами». Мелисса ёжилась и плевалась, но его не прогоняла. Наоборот, держала поближе.
— Мы договорились, — пробормотала она. Благо слух у меня хороший, напрягаться не пришлось, чтобы разобрать, что она там разъясняла. — Он вытаскивает меня из Измены, а я берегу его от разорившихся демонов, у которых из-под носа увели потомка основателей. Вот и приходится теперь везде с собой таскать.
Чонёль зашуршал упаковкой нового гамбургера, и меня передёрнуло.
— Как же Зелёнка, будучи демоном, попал в эту комнату? — продолжил я, отказываясь от предложенной по новому кругу еды. Для меня что ли разворачивал? В няньки записался? Чего такой добренький? — Он же демон.