— У меня больше знакомых нет, — ответила она. — Я же из Измены никуда не выходила… Верить могу только тебе, поэтому и согласилась помочь, если сперва тебя вернём. — Я притих, да и чего тут отвечать. — А ещё, — продолжила она, когда я уже успокоился и мысленно расстелился в благодарностях, — я хочу найти того, кто впустил Темынь. Ведь из-за того, что он оказался внутри города, стены и ослабли, разве нет? Вас из-за него казнить собирались.
Чонёль повёл плечами, выдавая своё беспокойство. Где так актер Большого Театра, а где — его и младенец раскусит.
— Этого изменника, наверное, уже давно нет, — загнусавил вдруг он и повернул маску ко мне. — Да? Куда ж ему из Измены было выбраться?
— Думаете, такой глупый, что волю Темыни исполнил, а для себя ничего не попросил? — Мелисса хохотнула, и ее здоровый глаз закрутился, изучая нас с Чонёлем с ног до макушки. — Да никто в здравом уме на это не пойдёт.
Я зажмурился, пытаясь поймать хотя бы одну удобоваримую мысль. Что в этом случае требовалось от меня? Чем бы я помог, даже если бы хотел? Чего они от меня ждут? Кто я такой по их мнению?
— А разве нет других городов с охотниками, вроде тебя? — начал я. — Ты могла бы просто перебраться к ним и уже там решать, как тебе дальше быть.
— Есть, — подтвердила она мою догадку. — Они никак не связаны друг с другом. У каждого свой устав и свои взгляды на охоту. Методы то есть. У нас была книга… — Как только речь зашла о Кошмарнице, в ушах у меня раздался хруст. Я съёжился и постарался дышать нормально, хотя лёгкие по ощущению и наполнились водой. Неужели последняя память об Азизе будет именно такой? Хруст сломанной шеи. — У других городов свои источники силы и знания. И они не спешат ими делиться.
— Понял-понял, — остановил я её. — Просто…
Чонёль поводил у меня перед носом последним гамбургером. Запахло жареной котлетой и свежим хлебом. Меня чуть не стошнило — сразу после ароматов последовала жуткая вонь. Принюхался к своей одежде. Точно от меня. Наверно, так с ней свыкся, что не ощущал до тех пор, пока не сунули что-то в противовес.
— Здесь нет душа или уборной? Чего-нибудь такого? — Вопрос, конечно, глупый, но мало ли.
— Не-а, — протянул Чонёль. — Если по нужде надо, так можешь здесь где-нибудь пристроиться. Только не в комнате, — поспешил уточнить он, будто боялся, что сниму штаны прямо сейчас, у него на глазах.
Я пробрёл к двери. Открыть её, правда, не смог. Это сделала Мелисса. Ни дать, ни взять привратник у врат в иной мир.
— Я тут подумал, — заговорил Чонёль. Вот уж не надо! Брось! — И никак не пойму. Вот ты сидел взаперти в подвале. Пошевелиться не мог даже. Как же ты тогда по нужде ходил?
— Вдаришь ему за меня? — попросил я Мелиссу, перешагивая через порог.
— С большим удовольствием, — кивнула она. — А ты повнимательнее будь и надолго не задерживайся.
Зелёнка юркнул было за мной, но Мелисса его не пустила. Да и не сдался он мне.
Я думал, что если вырвусь из комнатенки, станет легче, но ошибся. По-прежнему чувствовал, как от меня смердит, да ещё и вонь со стороны привалила.
Комнат на этаже было много. Почти все без дверей. Видно любого, кто в них обитал. Люди в основной своей массе лежали на голом полу, кто-то в беспамятстве, кто-то в полусознании. Некоторые шатались по коридору, шаркали подошвами рваных ботинок. Я изо всех сил пытался на них не натыкаться. На мгновение показалось, что попал в фильм про живых мертвецов. Что вот он, конец света — сейчас на меня набросятся и сожрут. Отовсюду слышались всхлипы, мычания, проклятья. Кто-то в слезах просил, чтобы его перестали преследовать.
В пятку что-то впилось, и я шикнул. Внимания вроде бы не привлёк. По крайней мере, никто не поинтересовался, кто это расшумелся. Я аккуратно поднял ногу и выдернул иголку от шприца. Валялось их тут немерено. Если бы не осознание того, что ничем мне эта ранка не грозит, то сердце бы, наверно, разорвалось на мелкие кусочки. От ужаса. От мысли о том, для чего эта игла использовалась и куда кололась. От ставшего вдруг неопределённым будущего. А так – до лампочки. Хоть кирпич на голову свалится – не волнует.
Ещё немного, и я бы наверно выругался, поскольку боль-то никуда не девалась, как ни крути, но взгляд мой упал на старика. Он выделялся среди прочих своим стареньким аккуратным костюмом в коричневую клетку, а ещё прямой спиной и расправленными плечами. Он смотрел на меня во все свои огромные серые глаза на худом бледном лице, не моргал. Я виновато кивнул, надеясь на этом закончить наше молчаливое столкновение, и под пристальным надзором старика захромал в конец коридора, где виднелся светлый балкон.