— Ким. — Я на четвереньках подполз к нему и потрепал по плечу. Тенеходец не проснулся. — Ким, — потряс я его сильнее. Снова никакой реакции.
Я помахал у него над спиной, пытаясь развеять странный дым. За меня тут же ухватилась рука.
— Идёт! — услышал я. — Идёт! Вытащи! Вытащи нас! Помоги! Выта…
Я подался назад и врезался в стену. С полминуты приходил в себя, а затем, машинально, не понимая, что происходит, схватил Чонёля за толстовку и потащил дальше от света. Если это тени, значит, они нашли его там, в своём мире, и теперь хотят выбраться к нам. Понятно дело, что без чонёлевской поддержки они растворятся на свету, не их это территория. Как люди, в мире теней сразу помрут. Получается, раз полезли, сильно чем-то встревожились.
Чонёль распластался на весь матрац. Когда лунная дорожка перестала его пересекать, он заметно ожил. Перекатился с пуза на спину и захрапел. А я, борясь за часик сна со своим собственным телом, присел рядом, тщательно следя и за Чонёлем, и за открытой дверью.
Мелисса вернулись, когда мы оба относительно проснулись. Мне всё-таки удалось заснуть, но не скажу, что крепко — шарахался от каждого шороха. Потому вид у меня был не очень. Это судя по выражению лица Мелиссы.
Я подумывал рассказать тенеходцу о ночном случае, но стушевался. Может быть, действительно приснилось. Только взбудоражу его. Будет снова ныть, раздражать почём зря. Не хотелось понапрасну трепать нервы себе и другим, и так нелегко.
Пока размышлял, Мелисса и заявилась. Принесла перекусить и новые мысли по поводу спасения Корнелии. Я понял это по тому, как она весело заговорила. Чонёль же напрягся, словно готовая вот-вот лопнуть струна.
— Мне кажется, — начала она, — будет лучше, если я прямо сейчас выеду. Дня за два до нужного места доберусь. А вы уж… Ну, своими силами. Там и встретимся.
— А чего бы всем вместе не поехать? — подскочил Чонёль.
Я потянул его вниз за рукав. Рано своим драматизмом заразился.
Мелисса нахмурилась, мол, сами-то что? Не догадались о причинах?
— Вот смотри, — продолжила она с меньшей охотой. Конечно, разжевывать элементарные вещи никому не хочется, но раз предложила, пускай теперь отдувается. — Вы же сколько внимания привлечёте, если долго на виду пробудете? И так еле ноги унесли, зачем же лишний раз подставляться? Вам по теням быстро и незаметно добраться можно. Чего мудрить?
— Кстати, о «попасться», — постарался я немного её остудить. — Что там с Нубесом? Он меня не ищет?
На мой вопрос Мелисса наморщилась, но не так, как было с Чонёлем. Было здесь не пренебрежение, а скорее злость и раздражение.
— Он как сквозь землю провалился, — выругалась она. — Не нравится мне такой расклад. Не получилось бы как с Амелией.
Мы примолкли.
Как с Амелией не хотелось никому. Не самые приятные воспоминания вынудили Чонёля с печальным вздохом жевать обветрившийся бутерброд, а меня — перебирать в голове наихудшие варианты событий.
— С тобой всё нормально? — покосилась на меня Мелисса.
Видимо, не очень, если спросила.
— Да, — ответил я, — что со мной станется!
Отмахнулся для пущей уверенности и усмехнулся, типа, так себе у тебя шуточки. Да что-то получилось ничуть не лучше, чем чонёлевские экспромты. Но если ему наигранность почему-то прощалась, меня она тянула камнем на дно ненужных разговоров.
— Просто не ешь ничего, бледный такой и худой, — пожала она плечами. — Я не настаиваю. Но ты вроде доморощенный, к таким приключениям наверняка не привык…
— Доморощенный? — закатил я глаза. До чего же всем неймется поставить мне в укор семью. — И что с того, что у меня есть родители, которые меня любят и оберегают? Что с того, что у меня есть дом, куда я хочу? Да, мне сейчас больше всего хочется видеть не унылые бессмысленные лица, а улыбки и веселье… — Сразу вспомнился обычно звонкий смех мамы, а затем перепуганный взгляд во время нашей последней встречи. — А ещё лучше, — продолжил я, — вообще сидеть у себя в комнате и никого никогда не видеть. Просто наслаждаться одиночеством и покоем. Что с того?