— Заходите!
Дед толкнул дверь тростью и зашёл, не забыв показать нам свою улыбку.
— Я думал, вас больше будет, — оглядел он комнату, а затем без тени робости залюбовался на еду.
— Угощайтесь, — поддался я.
Чонёль тихонько зашипел. Видимо, не понял, почему я его пригласил и прервал наш разговор. Мне же подумалось, что будет лучше, если старик уймёт любопытство и больше не станет мешаться. Да и вина проснулась, что пренебрегая им, отнесусь не так, как он того заслуживает.
Дед не обратил на недовольство Чонёля и долю своего внимания, тут же подхватил бутерброд и, жуя, подсел к нам.
— Где остальные? — продолжал он, а на лице его рисовалось наслаждение.
Кажется, он давно не ел и смаковал сейчас каждый укус, хотя завтрак был неказистым. Даже запить нечем этот подсохший хлеб с подобием колбасы.
— Кто остальные? — не понял Чонёль.
Дед склонился и уткнулся носом ему в макушку. Прямо как мне вчера. Я заметил, как тенеходец вздрогнул и как поднялись волосы у него на затылке.
Дед важно кивнул, отвечая на какой-то свой внутренний вопрос, и продолжил трапезу.
— Он меня нюхнул, — то ли пожаловался, то ли удивился Чонёль.
Я не стал пугать его сильнее, хотя жуть как захотелось:
— И со мной такое проворачивал. Это он мне вчера помог, так что ничего, нормальный. А странность его… — Здесь я начал ловить на потолке солнечных зайчиков от окна. — Старый он, вот и причуды проявились.
Мы говорили тихо, но дед нас услышал. Он кашлянул, прочищая горло, и протянул:
— Тут явно не все. — Меня его замечание загнало прямиком в ступор. Однако он быстро разъяснил, что к чему: — Слышал о вас. Даже ленивый, наверное, сейчас в курсе, кто такие чудесные дети. Вы, мол, пропали, — он прищурился, но задал не тот вопрос, который я ожидал: — Вас ведь пятеро должно быть, нет? — Он снова обвёл комнату взглядом. — Куда остальные подевались?
— Вам зачем? — не понял Чонёль. — А-а-а! Хотите нас кому-то сдать?
— Да бойся бога, — засмеялся дед. — Кому мне вас сдавать? Да и что мне могут предложить в обмен на вас? Ерунду, которой у меня чулан и ещё сотня таковых. А вот вы… — он принюхался. — Вот мелкий проходимец! Вот шельмец! Прав был, есть у вас интересная диковина…. Вкусно! — Дед приподнял бутерброд. — Благодарю, детишки! Давно ничего этакого не ел…
— А чем же вы здесь питались? — уточнил Чонёль.
Мне вот знать не хотелось. А ему зачем? Легче станет, если вдруг дед ответит, что не было в его рационе никого, кроме здешних людей.
— А я на самом деле здесь недавно, — сознался дед и глянул за спину. У стены на матраце скомканным лежал его пиджак. Он вопросительно посмотрел на меня, глазами совершенно чистыми, и мне стало стыдно за плохие мысли о нём. Я кивнул, и он кинул себе на колени не успевший досохнуть пиджак. — Кое-что ищу, — деловито сказал он. — И расследую заодно. И прошёл возле меня слушок, что чудесные дети могут быть мне интересны.
— Всем-то мы сдались, — выдохнул Чонёль. — Нет, я, конечно, люблю внимание, но не такое.
— Так кто вы? — не стал я дослушивать его причитания.
— Скажем так, заинтересованная персона, — он доел бутерброд и поднялся, не без помощи клюки. — В принципе, лично от вас мне никакого проку. Я ищу кое-что определённое… — Старик вдохновлённо умолк.
— Что же? — влез Чонёль.
— Пока не знаю, — опустились его плечи. — Но пойму, когда найду.
— И что тогда будет? — здесь уже настал мой черёд.
Старик мечтательно усмехнулся и игривой походкой побрёл к выходу.
Мы с Чонёлем оба поднялись, провожая его таким образом. Не знаю, как так вышло, но почудилось, если не проявим должного уважения, накликаем беду.
— Демон? — непонимающе шепнул мне тенеходец, пытаясь прикрыть дверь. У него, конечно, не получилось. — Тогда чего не хватает и не тащит в тёмные подполья? Или кукухой поехавший? — Я пожал плечами. — Не-ет, — протянул Чонёль, — второй-то раз мы на одну удочку не клюнем! Не клюнем же? С этого момента, — заверил он. — Не верим никому! Никому, — и тут же осёкся. — Кроме чудесных, разумеется. Ну, и Мелиссы… И предков, наверно… — он начал усиленно считать на пальцах.
— Да не обидит он, — я пнул матрац к двери, и из него полетела пыль. — Хотел бы, давно бы уже что-нибудь сделал.