Чонёль недовольно причмокнул. И тут не совсем понятно, чем именно он был недоволен: не нравилось ему то, что кто-то за нами приглядывает, или же то, что интересны этому наблюдателю вовсе не мы, а что-то около нас.
Между косяком и дверью оставалась небольшая щель, когда в неё полез Зелёнка. С визгом, с какой-то дикой обречённостью.
— Не бросайте меня, — повторял он.
Пришлось впустить. На вопросы, где выгуливал свой хвост, он не ответил, забрался в дальний угол, свернулся калачиком и почти сразу заснул.
— И на что он нам? — заворчал на него Чонёль. — Шлялся где-то и, видно, совсем без страха. Только перед нами слёзы льёт. Не привёл бы кого за собой!
Я мысленно согласился с ним. Зелёнка тот ещё трус — им бы с тенеходцем посоревноваться — потому навряд ли просто так покидал укрытие. Разбираться однако не стал, поскольку никакой опасностью от него сейчас не веяло, просто сказал:
— Так что там с Корнелией?
Чонёль вмиг просиял — прихватил тетрадку со своими каляками и продолжил:
— Ты должен будешь дать мне нормальную тень.
Глава 5
Почему я должен оказаться во тьме? Почему нельзя спасти её, не погружаясь в слепоту? Зачем делать это? Зачем снова переживать то, о чём хотел забыть?
Я стою в полной темноте, слышу шаги за своей спиной. Кто-то бежит по инерции, не видя куда. Но как бы там ни было, они направляются ко мне. А что я? Я должен включить фонарик, который держу в руке. И пусть свет докажет моё присутствие, зато по стенам, полу и потолку пойдут многочисленные тени. Веры в Чонёля никакой, но как ни крути я уже в ловушке. Пути назад нет. И я щёлкаю переключатель на рукоятке.
Мелисса ждала нас у высокого бетонного забора. Она подыскала местечко, где сторожевая камера не работала (хотя она, возможно, помогла ей сломаться) и поблизости не было ни охраны, ни вообще каких-либо признаков того, что здесь есть живые существа.
— Давайте быстрее! Пока они не заметили, что камера отключена, — подтвердила мою догадку Мелисса. Она махнула нам и полезла по дереву, сперва на нижнюю ветку, затем на ту, что выше, пока не добралась до верха стены.
Я застыл, но Чонёль, проходя мимо, подтолкнул меня плечом.
— И ты действительно веришь, что ваш план сработает? — карабкался я следом за ним. — Он же детский совсем. Мы просто попадёмся и тогда уж точно не от кого будет ждать спасения.
— Рассказать Мелиссе, из-за кого она потеряла дом и родных? — шикнул он.
Когда понял, что уговоры на меня не действуют, убрал куда подальше свою мягкость и пушистость. На место им пришло запугивание. Такой вот Ким Чонёль на самом деле. Если что-то ему нужно, заполучит по-хорошему или по-плохому.
Всё началось, когда я заявил, выслушав их план до конца:
— Нас точно раскусят. Мы, считай, вслепую пойдём.
Мы действительно шли вслепую. Что где расположено, никто не выяснил. Сколько людей там работает? Где и как прячут Корнелию? Боюсь, чтобы найти вход, мы потратим уйму времени. Не говоря о том, чтобы обойти охрану и здешних сотрудников. Не зная ничего, на успех надеется только глупец. Таков был мой вердикт. Но Чонёль почему-то решил, что я попросту не хочу спасать Королеву.
— С чего ты взял? — начал я. — Будь это не так опасно…
— Когда мы за тобой пошли, тоже не на пейнбол рассчитывали, — сказал Чонёль, и чувствовалась в нём невесть откуда взявшаяся подавленность. Вот секунду назад что-то вдохновлённо доказывал, а теперь голова опущена и сплошь бормотания.
— Пейтбол, — поправил я.
Здесь-то его и прорвало.
— Да с чего это я должен тебя уговаривать! — делано всплеснул он руками. — После того, что ты сделал нам и Мелиссе? В том, что сейчас происходит есть и твоя вина. И не корчи тут из себя какую-то важную птицу, потому что это не так. Если хочешь, можем оставить тебя в покое прямо сейчас. Посмотрим тогда, что с тобой будет! — И потом много чего добавил, но я понял, к чему он клонил и не особо вслушивался.
Я молча ухватился за ветку. Больше ни слова не скажу. Хотят попасться и до конца дней прожить взаперти в каком-нибудь подвале, это их дело. А я просто сделаю всё, что в моих силах, чтобы меня не поймали. Один раз уже побыл предметом исследований, хватило с лихвой.