— Что же получается? — удивился я. — Он человек? — Нубес пожал плечами. Он прекрасно понимал, что в темноте его жесты сложно различить, но зачастую отвечал именно ими. — Но ты же говорил, что он единственный, кто мог нас спасти от любой неприятности, — припомнил я.
— Говорил. — Хоть характер и жуткий, честности ему не занимать. — Видать, Пустота знатно потрепала, раз уж с ним человеческие детишки справились.
Сомнительный комплимент. Впрочем, я на него и не напрашивался, чтобы как-то огорчаться.
— И про Пустоту знаешь?
Вот что меня волновало больше.
— Не знаю, — протянул он. — Эта часть в устройстве мира, которую мы, демоны, обходим стороной. От некоторых вещей лучше держаться подальше. Встреча с ними не сулит ничем хорошим, зато проблем не счесть сколько прибавится.
— Так кто такой Темынь?
— Такой же воришка, как и вы, наверное! — указал он на меня пальцем. — Я слышал о нём, но ни разу не сталкивался. Шуму он, правда, среди нас навёл не маленького.
— Его тоже хотели схватить? — уточнил я.
Нубес снова пожал плечами, затем тряхнул головой.
— Ты мне зубы не заговаривай! — оскалился он. — Давай-ка лучше про тебя поболтаем! — и подпрыгнул, передвигая стул ближе ко мне. — Сколько можно менять тему? Что тебе мешает ответить? Неужели молчание стоит твоих страданий? Как люди запихнули в себя чужеродные способности? Сколько ещё «чудесных» детей намереваются создать? Не может быть, чтобы ты не имел к их планам никакого отношения. И уж тем более не поверю, что не слышал о них.
— Но я ничего не знаю, — сознался я и получил порцию смачных звуков по ушам.
Допросами всё не кончалось. Как-то они проверяли, какую громкость я в состоянии выдержать. А ещё приводили странного демона, который пялился на меня долго и без интереса. От его взгляда становилось не по себе и немного щекотно. Казалось, он сканирует меня, причём не хуже рентгеновского аппарата. Были и моменты, не имеющие отношения к слуху. По-моему, я даже проходил тест на какой-то демонический интеллект. Им оставалось разве что положить меня на операционный стол и препарировать, поскольку больше они из меня выжать не могли.
Про других чудесных я ничего толком не узнал. Забрали ли их демоны — оказывается, кто успел, тот и поймал нас: никакого сговора между ними не было, — или же люди. Но если их увели люди, опять же для мозга найдётся работка. Попробуй разбери, зачем им насильно увозить не пойми куда чудесных, и при этом скручивать, будто опасных преступников?
«Да что же это такое? — подумал я. — На кого не укажи, всем что-то от нас надо!»
На сегодняшней нашей встрече с Нубесом я спрашиваю как по расписанию:
— Что вы собираетесь делать со мной после… ну после того, как поймёте, что я ничего не знаю?
То был единственный мой вопрос, удержать больше слов в голове я не могу.
О том, чтобы они меня отпустили, не идёт и речи. Это же в прямом смысле значит рассчитывать на их доброту. Глупость несусветная.
С другой стороны — а вдруг! Надежда сильнее сводит с ума, чем усталость и голод. Я же буду им больше не нужен. Пусть бросят меня так, связанным и полуживым, перебьюсь. Главное, чтобы наушники сняли. Когда-то, не столь уж давно, я жизни без них, драгоценных этих наушников, не видел. Носил всегда с собой. На полной громкости слушал музыку, лишь бы подальше от мира. Теперь же кажется, что если выберусь, я к ним не притронусь ни за какие коврижки.
Нубес стал захаживать всё реже, что как бы намекало, он потихоньку сдаётся. Скоро смирится с тем, что я знаю меньше, чем он, и плюнет на меня. Потому надо подготовиться заранее: радоваться мне или горевать. Вот уж ад на земле! Попал — и умирать не надо!
Я вижу, едва-едва, только благодаря его светящимся глазам, как двигаются ноздри Нубеса. По привычке стараюсь воспроизвести в голове то, как он дышит. Мой заклятый враг в данную минуту и мой единственный собеседник.
— Мы не оставим тебя в покое, пока не выясним, что хотим, — то ли грозит, то ли успокаивает он. — Если совсем из себя выведешь, поболтаем с твоими родителями…