- Отойди, курица, - крикнул мужчине бегущей впереди женщине, толкнув ее назад. Она упала на колени, помешав движению Спенсер.
Обойти ее не было возможности, ровно, как и перешагнуть, поэтому Спенсер не оставалось ничего, как поднять ее на ноги, обхватив сзади за талию. В ней она узнала администратора детского сада. Всегда аккуратно накрашенное лицо было в слезах.
- Что происходит? – шептала она безумно.
Спенсер, осторожно обходя ее, думала лишь о том, что после этого происшествия люди еще долго не смогут оправиться и смотреть друг другу в глаза.
Войдя под лестницу, девушка попала в небольшую комнату прачечной, а дальше уже следовала железная дверь, которая была открыта нараспашку. Туда постоянно заходили люди, толкая всех вперед. Каждый выкрикивал имя своего ребенка, отчего подвал со своим гулом напоминал улей. Также в этом улье было удушающее жарко. Воздух был настолько густым, будто обволакивал патокой.
Зайдя в помещение, Спенсер безуспешно искала знакомый силуэт ребенка. И каждый раз, ошибаясь, поддавалась панической атаке. Кровь приливала к голове все интенсивнее, от чего казалось, что девушка вариться заживо.
- Билли! – попробовала Спенсер также крикнуть, но имя ее сына утонуло в общем хоре.
- Малыш! – крикнула она еще, но уже более приглушено, так как к горлу подступил ком, и по щекам молодой матери потекли слезы. – Билли!
Обстановка вокруг давила, Спенсер бесило то, что людей было слишком много, кто-то был знаком ей, кого-то она не знала, и все они что-то кричали. В подвале было много пыльного хлама, сломанных шкафом, стеллажей со старыми книгами, и Спенсер не могла разглядеть никого, в глазах начинало мутнеть.
Как только Спенсер была готова рухнуть на колени от бессилия и нахлынувшей головной боли, она почувствовала, как ее грубо встряхнули. Открыв глаза, Спенсер увидела воспитательницу Билли. Ее взгляд голубых глаз был жестким и ледяным. Она стояла, как валькирия на поле битвы. Только на ней было цветное платье, вместо доспехов. Но высота ее роста и растрепанные светлые волосы, в купе с суровым взглядом, подействовали на Спенсер освежающе трезво.
- С Билли все хорошо, придите в себя! – грозно приказала она.
Спенсер растерянно посмотрела на женщину, и лишь затем до нее дошли ее слова.
- Где он? – зашептала ее губы беззвучно.
Воспитательница взяла Спенсер за руку и подвела вглубь подвала, где у стены сидели напуганные дети.
- Мама, - истерично крикнул Билли, подбегая к своей маме.
Обычно лицо ребенка Спенсер было озорным и дерзким за счет черных как угли глаз. Это были глаза Спенсер, хотя на ней они давали ровно противоположный эффект. Когда смотрел на кого-то Билли, люди говорили, что он будто в душу смотрит. Однако сейчас ребенок просто заплакал при виде Спенсер. Ему было страшно, как и остальным. А родитель, находящийся рядом, давал волю чувствам, которые держались внутри.
Спенсер крепко прижимала худое тельце ребенка, оглядывая других детей более трезвым взглядом. Никто из детей не выглядел пострадавшим, но немая мольба в глазах, напряжение в детских пухлых личиках не отпускало панику.
- А где моя мама? – плакали дети. С приходом каждого родителя, оставшиеся дети выглядели более печально.
- Заткнуться бы всем, - нервно пробормотала Елена, воспитательница. Она стояла возле Спенсер, где та растерянно смотрела на нее снизу вверх, все еще обнимая сына.
- Дети напугались взрыва, но паники не было, мы спустились в подвал абсолютно спокойно, - пояснила свое недовольство Елена, - однако, с первым же кричащим взрослым, все пошло кувырком.
- Да вроде все в порядке, - сказала Спенсер, приобняв еще одного ребенка. Она не знала его имени, но он часто улыбался Спенсер. Его шкафчик с одеждой был соседним от Билли. Сейчас ребенок уткнулся ей в шею, дрожа всем телом.
- Здесь все родители? – спросила Спенсер, оглядывая толпу.
- Многих забрали, - сказала Елена. – Но я думаю лучше оставаться, пока не прекратятся огни.
- Что происходит? – спросила Спенсер, - я была за городом, толком ничего не видела.
- Несколько взрывов прошли одновременно, - ответила воспитательница, - полиция, пожарные, министерство. Стерто, будто и не было.