Крэмптон (вздрогнув). Восемнадцать?!
Официант. Да, сэр. (С добродушным лукавством.) Ну да я уже знаю, с кем имею дело, сэр. Я сам видел, как эта мысль зародилась у него. Гляжу — стоит, задумался; ну, думаю, уж верно затевает, как бы меня еще подурачить. Да, сэр, он уж такой: ба-а-льшой забавник и очень, очень непринужденный и общительный молодой человек, сэр. (Заметив, что Валентайн пытается прислонить свою трость к садовой скамейке, снова переключается на быстрый темп.) Позвольте, сэр? (Берет трость.) Благодарю вас, сэр.
Валентайн подходит к столу и начинает изучать меню.
(Обращаясь к Крэмптону, официант продолжает.) Даже адвокат, сэр, — а ведь мы с ним, можно сказать, по душам поговорили о молодом джентльмене, — и тот поддержал эту шутку. Уверяю вас, сэр. Вы и представить себе не можете, сэр, на что способны почтенные джентльмены, когда приезжают из Лондона подышать свежим морским воздухом и этот воздух кинется им в голову, сэр!
Крэмптон. Так с ними и адвокат?
Официант. Да, сэр, их поверенный. По фамилии Мак-Комас, сэр. (С пальто и тростью направляется к дверям гостиницы, в блаженном неведении о том, что на Крэмптона упоминание этого имени подействовало как взрыв бомбы.)
Крэмптон (вскочив в бешенстве и страхе). Мак-Комас?! (Кричит.) Валентайн! (Еще раз, яростно.) Валентайн!! Валентайн оглядывается.
Это заговор, западня! Ведь это моя собственная семья! Мои дети, моя жена, будь она проклята!
Валентайн (невозмутимо). Право? Любопытная встреча! (Продолжает изучать меню.)
Крэмптон. Нет уж, увольте! Я не желаю никаких встреч! (Кричит официанту.) Отдайте мое пальто!
Официант. Слушаю, сэр. (Возвращается, осторожно прислоняет трость Валентайна к столу и подает Крэмптону пальто, предварительно чуть-чуть встряхнув его.) Выходит, сэр, что я возвел напраслину на молодого человека и что на этот раз он не шутил?
Крэмптон. Рррр! (Начинает вдевать руки в рукава, но останавливается и, пораженный мыслью, напускается на Валентайна.) Валентайн, вы с ними заодно! Вы подстроили этот заговор! Вы…
Валентайн (безапелляционно). Вздор! (Отшвырнув от себя меню, обходит стол и как ни в чем не бывало смотрит поверх парапета на море.)
Крэмптон (сердито). Как вы…
Из отеля выходит Мак-Комас, за ним Фил и Долли; завидя Крэмптона, Мак-Комас останавливается в нерешительности.
Официант (мягко перебивая Крэмптона). Спокойно, сэр. Вот и они, сэр. (Подхватывает тросточку, перекидывает пальто через руку и идет к дверям отеля.)
Мак-Комас, решительно опустив углы рта, идет к Крэмптону, который подается назад, глядя в упор на Мак-Комаса и пряча руки за спиной. Мак-Комас, с еще более открытым челом, чем обычно, останавливается перед ним во всем величии человека, совесть которого безупречно чиста.
(Вполголоса, проходя мимо Фила по дороге к двери.) Я открыл ему все, сэр.
Филип. Бесценный Уильям! (Проходит к столу.)
Долли (вполголоса официанту). Как он это принял?
Официант (тоже вполголоса). Вначале был несколько изумлен, мисс, однако смирился, совсем смирился, мисс. (Уносит трость и пальто.)
Мак-Комас (который все это время отвечал на упорный взгляд Крэмптона таким же взглядом и, наконец, привел его в замешательство). Ну, вот и вы, мистер Крэмптон!
Крэмптон. Да, вот и я… в ловушке… в гнусной ловушке. Это мои дети?
Филип (с убийственной вежливостью). Мистер Мак-Комас, это и есть наш отец?
Мак-Комас (стоически). Да.
Долли (светски). Очень приятно. (Ходит бесцельно вокруг стола, обменявшись на ходу гримаской с Валентайном.)
Филип. Позвольте исполнить первейший долг гостеприимства и заказать вина. (Берет карточку со стола.)
Под влиянием учтивой внимательности Филипа и небрежной любезности Долли Крэмптону начинает казаться, что он просто-напросто в гостях у людей, с которыми случайно познакомился сегодня утром у зубного врача. Это отзывается болью в его родительском сердце; он начинает дрожать, лоб его покрывается испариной. Он тупо взирает на сына, между тем как тот, упиваясь собственной черствостью, в которой видит лишь остроумие и находчивость, беспечно продолжает.
Для вас, Финч, как для почтенного адвоката, нужно заказать старую, заплесневелую бутылочку хорошего портвейна, правда?