Миссис Клэндон. Помощник капитана? Ты это всерьез, Глория? Что ж ты ему ответила? (Тут же одергивает себя.) Извини, я не имею права спрашивать.
Глория. Что я могла ему сказать? Женщина, которая не знает, кто ее отец, не может принять такое предложение.
Миссис Клэндон. Но ведь ты не хотела бы принять его предложение?
Глория (слегка поворачиваясь, возвышая голос). Нет. Ну, а если бы хотела — что тогда?
Филип. Тебе это тоже показалось непреодолимым препятствием, Долли?
Долли. Мне? Нет, я приняла предложение.
Глория. Приняла?
Миссис Клэндон (общий крик). Долли!
Филип. Вот это да!
Долли (простодушно). У него был такой дурацкий вид!
Миссис Клэндон. Как же ты это так, Долли?
Долли. Да так, ради смеха. Он даже снял мерку с моего пальца для обручального кольца. Ты бы сама поступила точно так же на моем месте.
Миссис Клэндон. Нет, Долли, я бы так не поступила. Кстати сказать, помощник капитана просил также и моей руки; и я ему посоветовала обратиться с этим к женщинам помоложе, которых подобные глупости еще забавляют. Выходит, что он внял моему совету. (Встает и направляется к камину.) Как ни грустно мне, Глория, оказаться малодушной в твоих глазах, но все же я не могу ответить на твой вопрос. Вы все слишком еще молоды.
Филип. Довольно решительное отклонение от «Принципов Двадцатого Века».
Долли (цитирует). «Как только ваши дети достигнут возраста, в котором начинают задавать вопросы, отвечайте им правдиво, о чем бы они вас ни спрашивали». Смотри «Материнство Двадцатого Века»…
Филип. Страница первая…
Долли. Глава первая…
Филип. Абзац первый.
Миссис Клэндон. Милые мои, я не говорю, что вы слишком молоды, чтобы знать правду. Я всего лишь хотела сказать, что вы слишком молоды, чтобы сделаться моими наперсниками. Вы все очень смышленые дети; но вы еще очень неопытны, а следовательно, лишены дара сочувствия. На мою долю выпали очень тяжелые переживания, и говорить о них я могу лишь с людьми, которые сами испытали что-нибудь подобное. Надеюсь, что вы так никогда и не подпадете под эту категорию.
Филип. Еще один смертный грех, Долли!
Долли. Мы лишены дара сочувствия.
Глория (подается всем телом вперед и, закинув голову, проникновенно глядит на мать). Мама, я не хотела быть бесчувственной.
Миссис Клэндон (ласково). Разумеется нет, моя милая. Неужели ты думаешь, что я не понимаю?
Глория (привставая). Но все-таки, мама…
Миссис Клэндон (чуть-чуть отпрянув). Все-таки?
Глория (настойчиво). А все-таки это вздор, будто нам нет никакого дела до нашего отца.
Миссис Клэндон (с внезапной решимостью.) Ты помнишь своего отца?
Глория (задумчиво, словно припоминая что-то приятное) Не знаю. Кажется, помню.
Миссис Клэндон (мрачно). Ах, только кажется.
Глория. Да.
Миссис Клэндон (со сдержанной силой). Глория, а что если бы я тебя вдруг побила?
Глория невольно отшатывается; Фил и Долли неприятно поражены; все трое с ужасом глядят на мать, которая безжалостно продолжает:
Ударила бы тебя не как-нибудь в порыве гнева, а нарочно, с намерением причинить боль, — плеткой, специально для этой цели купленной? Как ты думаешь, ты могла бы это забыть?
Глория издает негодующее восклицание.
Так вот знай, что, если бы я не вмешалась вовремя, ты бы сохранила именно такое воспоминание о своем отце. Я сделала все, чтобы он не вторгался в твою жизнь, пощади же и ты меня и никогда не упоминай при мне его имени.
Глория, содрогнувшись, закрывает лицо руками. Заслышав шаги за дверью, она снова принимает невозмутимый вид. Миссис Клэндон садится на диван. Входит Валентайн.
Валентайн. Надеюсь, я не очень вас задержал? Этот мой хозяин презанятный старик!
Долли (с жадностью). Ой, расскажите! Он вам дал отсрочку? Надолго?
Миссис Клэндон (в отчаянии от невоспитанности своей дочери). Долли! Долли! Милая Долли! Ну нельзя же так, право!
Долли (чинно). Прошу прощенья! Вы сами все расскажете. Правда, мистер Валентайн?
Валентайн. Он вовсе не о квартирной плате. Он сломал зуб о бразильский орех и хочет, чтобы я занялся его зубом, а потом позавтракал бы с ним.
Долли. Так зовите его сюда и скорей выдерните ему зуб; а мы прихватим и его к завтраку. Скажите девушке, чтобы тащила его сюда. (Подбегает к звонку и с силой дергает за шнур, затем, спохватившись, поворачивается к Валентайну и спрашивает.) Он ведь вполне порядочный человек?