Затаив дыхание, Уильям вслушивался в приглушенные голоса, доносящиеся со стороны конюшен, и в отчаянии проклял себя, узнав низкий голос лорда Монтегю. Почему, черт возьми, этот дьявол так быстро вернулся назад в Равенслей? Пальцы конвульсивно стиснули рукоять пистолета, который он вытащил сразу, как только услышал топот копыт, но Уильям знал, что не сможет воспользоваться оружием прямо сейчас, ибо ему не на что будет надеяться, если придется столкнуться с маркизом лицом к лицу.
Он постоял минуту, утирая со лба пот. Господи Боже, спрашивал он себя, трясущимися руками заталкивая пистолет за пояс, что ж теперь делать? Вполне возможно, леди Монтегю в этот самый момент рассказывает обо всем своему мужу, и Уильям содрогнулся, думая о последствиях. Сумеет ли он расправиться с ними обоими? Кровь Господня, глупо даже предполагать это! Убить пэра, да еще такого, как маркиз Монтегю!
Оставив коня в кустах, Уильям подобрался поближе к дому и стал ждать. Когда огонь в конюшнях погас, он быстро пересек открытое пространство между садом и домом, радуясь, что луна зашла за тучу. Прижимаясь к холодной каменной стене, Роулингс осторожно продвигался вперед и наконец, скорчился под единственным освещенным окном. Уцепившись за карниз, попробовал заглянуть внутрь, но сквозь плотные шторы ничего не было видно.
Из дома доносился какой-то шум, но Уильям не смог даже разобрать, чей это голос, мужской или женский. «Черт возьми, – пробормотал Уильям, – что за дьявольщина там происходит?» Как бы то ни было, раз уж маркиз вернулся, надо немедленно убираться – в присутствии хозяина невозможно просто войти в дом, как он намеревался сначала. Проклятая Элизабет, почему она не смогла удержать его при себе? Ведь нет ни малейшего шанса выйти победителем из стычки с этим самодовольным бегемотом!
Уильям медленно разогнулся и перебежал через лужайку к кустам, где оставил коня. Он уже вставил ногу в стремя, когда услышал отчаянный женский возглас:
– Иен, подожди!
Уильям замер, тараща глаза в темноту. Что за чертовщина? А потом увидел Мереуин с распущенными золотыми волосами, бегущую через двор наперерез коню, только что вынырнувшему из темной глубины конюшни. Его собственный конь всхрапнул, и Уильям быстро зажал ему ноздри, прошептав:
– Тише, парень.
Ветер дул в его сторону, и было слышно каждое слово, произнесенное леди и лордом Монтегю, в том числе и обвинения маркиза в адрес Мереуин, радостный смешок сорвался стойких губ Уильяма, и он поспешно прикрыл рот ладонью. О, это просто роскошно! Лорд Монтегю сам все за него решил!
Роулингс видел, как Мереуин отчаянно цеплялась за ногу мужа и была отброшена в сторону, когда конь маркиза сорвался с места. Лорд Монтегю промчался мимо него, припав к шее скакуна, и Уильям повернулся взглянуть на Мереуин, но она уже скрылась в доме.
Трясясь от нетерпения, Уильям ждал, когда в комнате Мереуин вспыхнет свет, но, не успев высунуться, вынужден был метнуться назад в кусты: у конюшен снова поднялся шум. Проклиная свое невезение, он с удивлением увидел, как Мереуин Вильерс выводит на залитый лунным светом двор лошадь с притороченным к седлу баулом. «Одно из двух, – подумал Уильям, – либо удирает, либо едет за мужем в Лондон. Как бы то ни было, цели своей она не достигнет».
Фрэнсис осторожно просунул голову в открытую дверь кабинета, но маркиза там не было. Зато из вестибюля доносились громкие мужские голоса. Мажордом засеменил по коридору, недоумевая, у кого это хватило ума явиться в такую рань.
Двое мужчин вышли из-за угла ему навстречу, и Фрэнсис, вытаращив глаза, застыл на месте. Шагавший рядом с хозяином человек нисколько не уступал ему в росте, был таким же темноволосым, одет в кожаную куртку и замшевые панталоны, мокрый, забрызганный грязью плащ прикрывал широкие плечи. Правда, незнакомец выглядел гораздо худее маркиза, а его суровое лицо с грубоватыми чертами, казалось, было высечено из камня.
Наметанный глаз старого слуги сразу уловил явное сходство молодого человека с Мереуин. Пусть цвет волос у них разный, но твердый подбородок, острые скулы, гордая посадка головы и раскосый разрез карих глаз безошибочно выдают Макэйлисов.
– Фрэнсис, пусть Ник приготовит свежую лошадь, – распорядился маркиз, – Мы немедленно отправляемся в Равенслей.
– Слушаюсь, милорд.
Александр проследовал за Иеном в кабинет.
– Я повторяю вопрос, Вильерс, Мереуин здесь?
– Нет. Она в Равенслее, в моем поместье в Суррее.
– Какого черта она там делает?
Мужчины сверлили друг друга враждебными взглядами, и ни один не отвел глаза. В кабинете возникло почти ощутимое напряжение. Иен первым нарушил молчание:
– Мы с Мереуин поженились. Она моя жена, Алекс, и вам с этим фактом ничего не поделать.
Губы вождя клана Макэйлисов зловеще сжались.
– Слушайте, Вильерс, если вы принудили ее силой, я перережу вам глотку.
– Успокойтесь, Алекс, – сдержанно посоветовал Иен, не отрывая от него взгляда. Он знал, что перед ним равный по силе противник, к тому же он брат Мереуин, которому маркиз ни в коем случае не желал причинять зла. – Мереуин согласилась. Я ее не принуждал.
– Дай Бог, чтобы это было правдой.
– Мы скоро будем в Равенслее, – напомнил Иен. – Сможете спросить ее сами.
Залитое слезами личико с горестно распахнутыми огромными глазами встало перед его мысленным взором. Иен затряс головой, прогоняя видение. Эта женщина предала его, лежала в объятиях другого мужчины и, может быть, в этот самый момент занимается с ним любовью. Почему Ник не поторопится с лошадьми!
Александр моментально подметил изменившееся выражение красивого лица маркиза.
– В чем дело? Мереуин в порядке?
Маркиз нахмурился и передернул широкими, плечами:
– Между нами возникли разногласия, поэтому я здесь, а Мереуин в Суррее.
– Мы с Малькольмом предчувствовали, что вы что-то задумали, когда увезли Мереуин в Лондон, хотя я твердо верил в ваше дружеское расположение к нашей семье, после того как вы отправились на ее поиски. – Голос Алекса сделался угрожающим. – Теперь я не могу с уверенностью сказать, что вы действовали не из эгоистических побуждений.
Серые глаза маркиза заледенели.
– Вы хотите сказать, что я ее похитил?
Даже на Александра произвела впечатление откровенная злоба, прозвучавшая в его тоне. Он никого не боялся, но был бы глупцом, если бы не считал лорда Монтегю серьезнейшим из возможных противников. К тому же он муж Мереуин, напомнил себе Александр, и она его любит, если верить словам маркиза. Сомнения терзали его, и в то же время он отдал бы все на свете, лишь бы с сестрой ничего не случилось, лишь бы время тревог и печалей, тянувшееся с момента ее исчезновения из Кернлаха, наконец миновало.
– Ну что ж, – продолжал Александр, решив, что до встречи с Мереуин не следует делать из ее мужа врага. – По крайней мере, в Равенслее она в безопасности.
Широкие плечи маркиза чуть опустились, но Александр все же уловил это, и подозрения вспыхнули с новой силой.
– Какая ей может грозить опасность? – холодно поинтересовался Иен. – Не думаете ли вы, Алекс, что я способен причинить вред собственной жене?
– Не вы, – коротко пояснил Александр. – Я всю дорогу с ума сходил из-за этого типа Роулингса. Говорят, он уехал в Лондон, и слишком многое свидетельствует о том, что это не совпадение. Теперь я хотя бы могу исключить…
В два коротких прыжка маркиз преодолел расстояние между ними и обеими руками вцепился в грудь Александра.
– Вы знаете об Уильяме Роулингсе? – заорал он. – Только не говорите мне, что Мереуин всегда была его любовницей! Собираетесь уладить дело, так, Алекс?
Александр Макэйлис уставился в перекошенное гневом лицо, гадая, не лишился ли маркиз рассудка. Никогда еще он не видел человека в такой ярости и понял, что следует вести себя крайне осторожно. Однако серьезность ситуации нельзя было игнорировать, и он тихо спросил:
– Вы хотите сказать, что видели его поблизости от поместья?
Иен резко отдернул руки и отвернулся, изо всех сил пытаясь успокоиться.