Потому я и поклонилась вашему богу. Против ТОЙ силы он справится. А я помогу. Потому что пока не справитесь тут, дальше тебе идти нельзя. А твоя дорога и предназначение – впереди. Я вижу.
«О как мадам Петуховская задергалась! Безверие ее так испугало, что готова со своим лютым врагом в союз вступить. Что тогда святые отцы запоют, если вдруг во мне эту же бездну разглядят?
Стоп! Не задергалась бабка – не обольщайтесь. Она вам ультиматум выкатила: если хотите на ее расположение и помощь и в дальнейшем рассчитывать, то должны пресечь распространение своего и соседского безверия и вогнать его в рамки веры. Причем не важно какой, хоть и христианской. Иначе – война.
Хм, а не потому ли она с Журавлем рассорилась, что поняла: он не просто сам не верит, он это неверие, как эпидемию, на своих ближников распространяет… Эффект попаданца? А почему бы нет. У Журавля уже второе – или третье? – поколение подрастает. Тимка, «медвежонок» не такие, как остальные отроки. Даже те, что уже от вас успели набраться. И не важно, что один христианин, а второй пока что язычник, менталитет у них совершенно иной. И там таких целая слобода – есть из-за чего бабушке икру метать.
Тем более, что созданная Журавлём система образования сама по себе эффект попаданца усиливает: критическое восприятие реальности всегда против веры работало. И вот тут вам, сэр Майкл, придется голову сильно поломать, как сохранить эту систему и учить ваш кадровый резерв критическому мышлению, но не позволить ему уйти в полное безверие. Ибо давно уже ясно, что без веры жить нельзя!
Над верующим – хоть язычником, хоть христианином – у нее власть есть. И то, что ее ведьмой почитают и боятся до обмоченных штанов, ей только на руку. Страх дает ей Власть. Иногда сильнее, чем любовь. А вот безверие… Безверие этот страх убивает. «НЕ ВЕРЮ!» и все тут. Даже в то, что бояться надо, не верю!
Но в одном бабка права – совсем без веры не обойтись. Хоть в Христа, хоть в победу коммунизма. Про победу коммунизма сейчас объяснять ближникам затруднительно, так что остановимся, сэр Майкл, на христианстве. Великой волхве на радость».
– Все в руках Божьих. И моя судьба тоже, – спокойно кивнул Мишка, пристально рассматривая Нинею. – И удача моя – от Него. Потому и сила, поперек Него вставшая, не устоит.
– Вот тогда и об остальном поговорим, – Нинея снова обернулась доброй бабушкой. – Мне есть чего тебе рассказать… Игроки и фигуры, стало быть? А ну-ка, захвати в следующий раз с собой сюда ту доску с фигурами. Покажешь мне, как играть, глядишь, и понравится.
«Не с той стороны вы на Тимку с Медвежонком смотрели, потому и не заметили ничего. Ну, и ещё потому, что сами не верите.
Кхе, а что делает управленец, если сталкивается с вопросом, в котором сам недостаточно компетентен? Правильно: ищет компетентного консультанта. У вас такой имеется – Роська. И уже к фигурантам приставлен, вернее, к одному фигуранту – к «медвежонку» Славко. По поручению отца Меркурия помогает отроку готовится к крещению. Вот его и следует для начала расспросить, что он о своем подопечном думает. И, между прочим, не только из-за Нинеи. Давно пора вам, сэр, этим озаботиться».
Когда Мишка заговорил со своим крестником про Медвежонка, Роська озабоченно нахмурился, почесал в затылке и со вздохом признался:
– Да не могу я ему ничего втолочь! Хоть кол на голове теши… Я уж в Ратное ехать хотел, к отцу Меркурию за советом… Когда он ещё к нам приедет теперь, а дело-то важное.
«Вовремя вас, сэр, бабка пнула, а то бы помчался дорогой крестник со своими сомнениями к святому отцу, а вам потом последствия разгребать».
– А чего сразу к отцу Меркурию, Рось? – усмехнулся Мишка. – Или ты с одним отроком справиться не в силах, если он прилежания не проявляет? К десятнику его или вон к наставнику Макару тогда обратись…
– Да в том-то и дело, что проявляет! – страдальчески поморщился Роська. – Ещё какое! И своих отроков, тех, что из-за болота пришли, сам привел и посадил слушать. Он у них вроде урядника. Дисциплина у них – нашим впору поучиться. И запоминают они все влет, один раз скажи – на следующий день оттараторят, как по-писаному, даже мелкие совсем. И писать-считать лучше нашего умеют… – с отчетливой ноткой зависти протянул он.