Пролог
— Риине, собирай вещи! — вдруг выпаливает отец, залетая в мою комнату с чемоданом в руках.
Я отрываюсь от книги и подымаю на него взгляд, вскидывая бровь в вопросе. У него сейчас такое лицо напряженно-возбужденное, что становится не по себе.
— Зачем?
Он открывает гардеробную и осматривает её так бегло, что я не успеваю встать и понять причину этого резкого порыва. Собственно, он хоть и импульсивный человек, да и такие вот заявления на ночь глядя не были в новинку, но что-то в нём было не так. Слишком он обеспокоен.
— Пап, что-то случилось? Ты выглядишь встревоженным, — спрашиваю я, подходя к нему со спины.
— Мы летим в Америку.
Я бы хотела задать один вопрос, который вертелся у меня на языке – зачем? Но меня несколько ошарашила эта новость, а потому предпочитаю сделать глубокий вдох и вернуться на кровать.
— Опять работа?
— Раз понимаешь, то давай не мешкай и собирай чемодан. Самолёт через два часа.
— Погоди, — торможу его я, кладя руку на плечо. На миг мне показалось, что я почувствовала то, как оно у него дрогнуло. — А как же институт? У меня первое сентября на носу.
— Мой компаньон договорился там, чтобы тебя приняли в медицинскую академию. Экзамены сдавать тебе придётся на ходу. В ближайшее время на тебя ляжет двойная нагрузка, но ты у меня девчонка умная, справишься.
Меня как-то трухнуло. Пару раз моргаю, внимательно смотря на отца. Он одет в официальный костюм – видать, не успел переодеться с работы ещё. Брови нахмурены, а между ними образовалась какая-то непривычная мне складка. В целом, он всегда ходил с серьёзным выражением лица, но на меня смотрел с более приветливым взглядом.
— Ты хоть поужинал? — возражений он не принимает, а потому я покорно снимаю вещи с вешалок, аккуратно складывая их на край кровати.
— Нет, Ри, ещё не успел, — отвечает он ровно. — Я только что приехал.
— Я приготовила рыбу в сливочном соусе, она стоит на плите. Рис в холодильнике.
— Спасибо, — поцеловав меня в макушку, он быстро выходит, захлопнув дверь.
Этот резкий порыв отца меня напряг – не уточняя сроков, просто сказал, чтобы я собрала вещи. Обычно он говорит сразу – неделю, две, три, месяц. Обычно мы летали не больше, чем на пять недель. Но здесь я поняла, что что-то не так.
Я много увлекалась странами, но вот Америка меня привлекала меньше всего – как-то всё у них не так, как у нас. Для меня, как человека, родившегося в Нарве, а после переехавшего в Санкт-Петербург, многое было непонятным в их менталитете и этикете, который я привыкла соблюдать с жуткой дотошностью. В большинстве своём, американцы фамильярны и непунктуальны, чего я не могла терпеть. До дрожи в коленях бесили такие люди.
С другой стороны, это звучит как возможность обзавестись новыми знакомыми и попрактиковать иностранный язык, посмотреть новые места, сделать красивые фотографии и, может быть, сделать пару живописей. К тому же, насколько мне известно, образование в Штатах считается самым престижным. Поставлю себе цель – на неопределенное время, правда говоря – черпнуть как можно больше знаний из этой кладези.
Однако стало как-то совсем тоскливо: не хочется уезжать из страны накануне такого важного для меня мероприятия. Я много пахала, стараясь оправдать ожидания отца, училась днями и ночами, чтобы получить высшие баллы на экзаменах и поступить в медицинский. И я смогла. Без чьей-либо помощи или подачек. Мне пришлось даже отказаться от моей любимой стрельбы из лука, отнимающей у меня большое количество времени.
Хотелось войти на кухню, демонстративно плюхнуться на барный стул перед отцом и возмутиться, поворчать, что он ломает мне жизнь. Закатить истерику вариант нерабочий – в прочем, как и первый. Это бесполезно. В нашей семье из двух крик не имеет какого-либо веса.
Первые годы, когда он безвылазно торчал на трёх работах, ему помогала его сестра. Моя тётя научила меня многому, но, самое главное, она просто занималась мною, потому что отца я видела лишь по воскресеньям, да и то не факт. Но раз в месяц он обязательно брал выходной, хватал меня в охапку и вёл в парк, в цирк, в кино. Это были незабываемые дни, которые и по сей день запечатлены на фотографиях и вклеены в мой личный дневник.
Кстати, о дневнике – надо не забыть его упаковать и положить запасные чернила, потому что я стала грешить тем, чтобы вести разноцветные записи. Из-за частых поездок и постоянной смены окружения, пришлось менять перо на ручку, да иногда и на синюю, что выбивалось из волокиты чёрных записей.
Укладываю вещи в чемодан. Их так мало, что половина этой пластиковой коробки на колёсах осталась пустой. Забираю со стола сёгибан, предварительно собрав все фигурки в льняной мешочек, кладу несколько книг, тетради с конспектами по анатомии, пенал с карандашами и любимый скетчбук. Последним штрихом в этой свалке становится набор масляных красок, купленного сегодня утром. Закрываю, выкатывая эту громадину в прихожую.