— Но вы сами говорите, Сэр, что существуют законы и для людей, которым они обязаны подчиняться, и тем не менее они считают себя свободными. Ну а робот...
— Хватит! — вскричал Сэр. Он скинул с себя плед и с трудом выбрался из своего кресла. — У меня нет никакого желания продолжать этот спор, спасибо! Я иду наверх. Спокойной ночи, Аманда! Спокойной ночи, Эндрю!
— Спокойной вам ночи, Сэр. Проводить вас в спальню? — спросил Эндрю.
— Не беспокойся. У меня еще хватит сил одолеть один лестничный пролет. Занимайся своими делами, чем хочешь, а я позабочусь о себе сам.
И он поковылял прочь. Эндрю и Маленькая Мисс обменялись встревоженными взглядами, но не произнесли ни слова.
После этого разговора Сэр редко покидал свою спальню. Пищу ему готовил и приносил обычный робот, модель ТЗ, работавший на кухне. Сэр никогда ни по какому делу не приглашал к себе Эндрю, а Эндрю по собственному желанию не решался беспокоить Сэра в его уединении; так что с того дня Эндрю видел Сэра только в тех редких случаях, когда старик находил нужным спуститься на первый этаж.
С некоторых пор Эндрю уже не жил в доме. По мере того как его дело расширялось, работать в мастерской на мансарде, которую выделил ему Сэр в самом начале, становилось неудобно. И вот несколько лет назад было решено, что у него будет собственное жилище — одноэтажный домик на опушке окружавшего поместье Мартинов леса.
Это был уютный и просторный коттедж, стоявший па пригорке, вокруг него блестел на солнце листьями кустарник, росли папоротники, а неподалеку вздымалась к небу гигантская секвойя. За несколько дней три робота под руководством про-раба-человека построили его.
В доме, естественно, не было ни спальни, ни кухни, ни ванной. Одна комната была кабинетом и библиотекой, где помещались справочники, эскизы Эндрю, его деловые бумаги; а вторая комната, гораздо просторнее первой, была его мастерской, в которой стояло оборудование и располагались те его работы, над которыми он трудился. Под небольшим навесом возле дома хранились деревья различных, самых экзотических пород — их Эндрю использовал для своих ювелирных изделий — и штабель не таких редких пород для изготовления пользовавшейся большим спросом мебели.
Конца работы у Эндрю не предвиделось. Обретение им статуса свободного робота получило широкую огласку и возбудило интерес к его деятельности во всем мире, и не проходило дня, чтобы его компьютер не зафиксировал три или четыре заказа. На многие годы вперед он был обеспечен контрактами, так что ему в конце концов пришлось установить очередность не только выполнения, но и принятия заказов.
Теперь, став свободным роботом, он работал еще больше, чем прежде, в те годы, когда юридически был собственностью Сэра. Для него стало обычным трудиться не выходя из мастерской в течение тридцати шести, а то и сорока восьми часов подряд, так как ни в еде, ни в сне, ни в отдыхе он, само собой разумеется, не нуждался.
Его счет в банке все рос и рос. Он настоял на выплате всех денег, пошедших на строительство его домика, Сэру, и тот на этот раз согласился принять от него деньги по чисто формальным соображениям. Право на владение домом было официально передано Эндрю, а землю, на которой размещалось его жилище, он взял в аренду.
Маленькая Мисс, которая по-прежнему жила недалеко на побережье в доме, который в первые же дни после женитьбы они с Ллойдом Чарни построили себе, приезжая в поместье проведать Сэра, никогда не миновала его коттеджа. Маленькая Мисс обычно останавливалась у Эндрю в мастерской, беседовала с ним и просматривала все его новые проекты, а потом уже отправлялась в большой дом, где жил Сэр.
Частенько она привозила с собой Маленького Сэра — правда, Эндрю больше не называл его так. Маленький Сэр вырос из своих коротеньких мальчишечьих штанишек и превратился в высокого, сильного юношу с пышными рыжеватыми усами, почти такими же импозантными, как у его деда, и к тому же еще с внушительными бакенбардами. Вскоре после решения суда, сделавшего Эндрю свободным роботом, Маленький Сэр запретил ему пользоваться его старым прозвищем.
— Оно вам неприятно, Маленький Сэр? — спросил Эндрю. — Мне казалось, что оно вас забавляет.
— Забавляло.
— А теперь, когда вы выросли, оно кажется вам унизительным, да? Оскорбляет ваше достоинство? Но вы же знаете, с каким уважением я отношусь к вам...