- Давай. – Бросил Ловчий, складывая полотно в двое и прижимая к лицу. – Усыпить нас поди хочет. - Пробормотал охотник, снова начав метаться по горнице.
Я закашлявшись от едучести угара, ели-ели втягивала, оставшийся в помещении, чистый воздух.
- Эй, а ну-к держись! – Велел охотник, придерживая меня, когда я споткнулась об полено. - Щас чего-то сообразим. – Произнес тревожно Родагост, бросив влажную тряпку и уцепив заслонку на печи, снял её, сделав этим только хуже.
Из очага тоже повалил дым густыми клубами, ещё быстрее заполняя собой помещение. Вернув заслон на место, охотник только и успел сделать два шага назад, как рухнул, будто подкошенный. Я подбежав, присела рядом и нащупав пульс, сама начала терять сознание, задыхаясь от охватившего, удушающего кашля, который вынудил меня медленно опускаться на пол. Последним, что я увидела была открывающаяся дверь и вошедшие в избу пятеро неизвестных с абсолютно отрешенными лицами, а за ними в проеме стоял ухмыляющийся толстяк.
- Ты что ж это, и вовсе не слушаешь? – Обращенный ко мне, отвратительно-визгливый голосок пузана, сумел отвлечь от охвативших воспоминаний.
Нехотя наведя фокус, чуть приоткрыв не заплывшее, пока, веко и рассмотрев воспитателя, язвительно порадовалась его недовольно-состроенной роже, оскорбленной моей невнимательностью, в порыве самых искренних чувств.
- Что дальше будет? Зачем так издеваться? – Прошептала на выдохе, в очередной раз напрягая нутро, в попытке дотянуться, до неровно сияющих, тут и там, жил.
«Только бы получилось, всю дурь из тебя урод выбью, будешь медленно задыхаться, корчась в агонии, как Радогост от твоих раскалённых железок!» - Настраивала себя, изо всех сил стараясь не выдать внутреннего напряжения, от ещё одной неудавшейся попытки.
Воздев кверху лощеную, омерзительно-сальную морду, староста озадаченно нахмурился и что-то там сообразив, посветлел ликом и пытливо взглянув, ответил:
- А давай, я тебе лучше баю про непростой дымок поведаю?– Предложил толстяк, поудобнее устраиваясь на табурете, ерзая, как малое дитя. – Вижу, как ты силишься жилку направить, да токмо не сдюжишь девонька. – Снисходительно оскалился бородач, цепко отмечая мою реакцию, на произнесенную им реплику.
«Что? Почему?» - Заметалась мысленно, встревоженная неожиданной новостью, стараясь мимикой не выдать нахлынувших чувств.
– Знаешь, соседушки мои здесь больно угрюмые, ничего им не надобно, ничего не весело. – Задумчиво тарахтел дядька, хитро кося на меня, при этом постукивая пальцем, по выпяченной пухлой губе.
«Какое-то у него внимание рассеянное, скачет с темы на тему, точно игрушка заведенная.»
– Я б и им разболтал, да не велят, - ухмыльнулся грустно. - Слушаются хорошо, а приказывать совсем разучилися.
«А, не ты ли псих чертов виноват, что они теперь такие?»– Хотелось заорать мне.
Но вместо этого, я лишь молча, зато от всей души пожелала, чтоб он грохнулся с хлипкой скамейки и ненароком свернул себе шею.
- Я так напужалси, когда ты первый раз-то оклемалася. Ты уж не серчай, что я тебя поленцем-то приложил. – Бухтел толстяк виновато.
Глубоко вздохнув, грузно поднявшись с места, он приблизился в плотную и протянув руки, обхватил мою голову, вертя её из стороны в сторону, пристально оглядывая пульсирующий ушиб.
– Но ты сама виноватая, дымок-то затух и ты проснулася зачем-то, рванулась куда-то, а так спала бы, да и не схлопотала. – Говорил огорченно, пальцами растягивая кожу на ране. - Тут вам бежать некуда, мои селяне, крепкие и шустрые, споренько вас сыщут и оглянуться не успеете. Знаешь, я же ещё сумневался, что ты ведуница, не рыжая же… а потом, как обрядник в суме отыскал попустило. – Пояснил мужик, отклоняясь и с нездоровым восхищением продолжил. - Вамилка наша, ох и пламень в волосах была, а ты даже и не пойму какой масти… - Сокрушался пузан, озадаченно разглядывая, выбившуюся из косы, прядь. - Ох, да что ж я все не о том? Ты же про травки хотела вызнать! Ты мне и не поверишь поди, но мне уже не первая сотня весен. Правда, на энтот раз, я под-задержался ужо и родные годы убегать стали. Что в них в этих людишках, не искра, а так, смех один, её и хватает лишь на пару месяцев кончину отогнать. – Отмахнулся небрежно, возвращаясь к скамейке. - А вот, ежели ведуна скрутишь, то да, тут и десяток солнцеворотов наберется. – Бормотал, плюхаясь всем весом на место. - Да я ж не о том хотел?! – Неожиданно громко воскликнул палач. – Эх! Хорошо ты слушаешь, так и хочется всё порассказать, да тока отвлекаться нам не след. Нет, нет, нет. А-то вдруг я забаюсь, да и провороню чего-нибудь. – Лепетал, как ребенок доверительно, грозя мне пальцем. - О чем бишь я? А-а-а, так вот, знавал я одного скитальца, пришел к нам в Текавчево давне-е-енько. Осел тут, ну и вроде как, ученика себе искал взялси, дурной был. На кой ему тот ученик сдалси не пойму? Я вот, сама погляди, хоть и выучился, да всё одно ваш дух не чую. Вы ж ведуны видите в других силку, а я так и не сумел. Опять! – Возмутился пузан хохоча, раздосадовано хлопая ладонями по ляжкам. - Ты посмотри, опять заморочила меня! Ух и хитра лиса, все тайны ужом вытягиваешь. – Как-то по-доброму выговаривал психопат, взявшись ковыряться, в подобранном с пола, холщовом мешке. – Тот старец меня в ученики взял, сказывал, что великую тайну знает и коли седмицу весен у него выдержу, то всё, как на духу поведает. Что за времечко было. М-м-м. – Протянул мечтательно, закатывая глаза. - Измывался старый пёс по-всякому. Но я терпел, а как было не терпеть, он ведь хрыч старый много другого полезного знал. Я ж у него не первый был, до того, какому-то важному роду всю жизнь служил. Захворал потом, под конец шестой оусени, да в страхе, что очередную зиму не переживёт, рассказал какие травки намешать, чтоб ни один ведун не смог к божьему дару при нём обратиться. Все, словно детки малые равными становятся, прям, как я. А жизнь себе добавить, я уж с их помощью потом сам научилси, обряд сыскал, ещё от змиего начала. Искра моя негодной оказалась, богов не слышу, в обрядовые дни силу не чую, старею, токмо чужую волю подчинять и гож. Не одна весна минула, прежде чем заприметил, что с обрядом темным дряхлеть перестал. Тут уж никак нарадоваться не мог, да вот токмо мороки с такой ворожбой у-у-у. Иногда, подумываю бросить всё, да и жить, как другие. Но эт, не надолго обычно, как кости заноют или голова кругом зайдется, сразу ищу кого б испить. Тут и селяне маленько гожи, но пустые они, мало пользы дают. - Объяснял расстроенно и взбодрившись, добавил. - Зато ты меня ноне очень уважишь, а за дружка не волнуйси, он тоже не пропадет. В обряде жертва нужна, так там и его дырявое тело сгодиться.