Бородач накрошив тесаком травы, подцепил клещами уголек из разведённого очага и бросил его в кружку, месиво в ней загорелось ярким, розовым пламенем и толстяк быстро накрыл сосуд крышкой, гася огонь.
Через пару минут, от моих нескончаемых трепыханий появился небольшой толк, цепь с плеча с трудом, но соскользнула и я уже, сантиметров на десять, могла отклоняться вперед от столба, что давало какую-никакую, но маневренность.
- Ну, же! Ну, же! Не может же так все закончится. – Причитала, заглушая собственный голос, лязганьем звеньев.
- Готово. Что девонька? Ну, ну, ну не трепыхайси так, - уговаривал боров, приближаясь со своим варевом. – Глотнешь, да и забудетси всё, задремлешь и ничегошеньки не почуешь. Слово даю.
Присел на корточки и попытался ухватить за подбородок, но я не давала ему такой возможности, извиваясь не хуже змеи. Дернулась слишком сильно и пузан не удержавшись, осел на зад, сильно приложившись об пол, пролив часть своего драгоценного отвара.
- Ах, ты ж стервь! Эй вы двое, а ну-к держите её! – Приказал толстяк поднимаясь и что-то прикидывая, взглянул на пролитый настой. – Рот ей раскрой по шире!
Я увидела перед собой мужчину средних лет и парня, которые опустившись подле меня, сжали меж собой, словно в тисках, один из них фиксировал тело, а второй заткнув нос, дождался, когда в легких закончится кислород и протиснул мне в рот большой палец, не давая сжать челюсти. Я не жалея, сжимала зубы со всей силы, даже почувствовала привкус крови из прокушенного пальца, но свободы не получила.
- Во-от так, - приговаривал староста присаживаясь, силком вливая зелье.
Я сучила ногами, стараясь дотянуться и ударить, хоть кого-нибудь, но всё было бесполезно. Вяжущая, густая жидкость проникла в горло, сильно обжигая нутро. Я с трудом сглатывала эту бурду, то и дело захлебывалась, но и это ни на секунду, никого не остановило. Когда стакан опустел, пузан удовлетворенно поднялся, отряхнул колени и отойдя на пару шагов, велел отпустить меня.
К этому моменту, я уже безвольно обвисла, совершенно ничего не соображая. Глаз закрывался и сознание неумолимо затягивало в какой-то разноцветный, пестрящий водоворот.
Я неожиданно для себя очутилась в богороще. Вокруг всё привычно переливалось разными красками, но наслаждаться этим зрелищем не хотелось. Да и вообще двигаться или что-то делать, желания не было никакого. Здесь, в мире нави, я была такой же опоенной и обездвиженной, как и в реальности. Но, вот всё подернулось рябью и богороща с её необычной красотой исчезла, оставив после себя непроглядную темноту. А после, осознавать окружающее выходило урывками, я как будто подолгу моргала: в один момент мне привиделось, громадное чудище с острым, ядовито зеленым лезвием, рвущее на мне плоть, оно наворачивало вокруг меня круги, шипя и бормоча какую-то неразборчивую белиберду, время от времени делая новый надрез на теле; в другой, ко мне неслась Василиса, причитавшая о случившейся беде и подходящей машине скорой помощи, я никак не могла уловить, причем тут машина, да и откуда ей тут взяться, хотя и этот порыв, вскоре, канул в беспамятство. Лисица же замерла поодаль, не в силах переступить темный барьер; в третий, оскалившийся человек-волк, в моем же кругу света, распятый на земле чернильными чудовищами, неистово рвался из оков в попытке ухватить, хоть кого-то из удерживающих его клякс, а потом, всё поглотил огонь.
Громадные языки пламени взмывали до небес и я горела в этом огне, обугливалась, как головешка. Визжала от боли, отчаянно срывая голос, но никто не спешил помочь, каждую секунду, я всём телом ощущала, надвигающееся опустошение. Мне уже даже хотелось, чтоб толстяк убил меня, наконец, только бы всё это прекратилось. Но в момент, когда монстр склонился примериваясь, чтоб пронзить мне грудную клетку, мое изможденное тело, отчего-то подавшись неизвестному импульсу, рвануло в сторону, к самому краю барьера и перекатилось на бок. Там за незримой границей, мне привиделась моя метущаяся берегиня. А дальше за ней, прямо из земли, вырос обезумевший медведь, от которого ко мне протянулась, едва заметная на фоне черноты, жилка, непривычного синего окраса. Этот исполин ломился, сквозь почерневшее в мгновение пламя, разметая всё на своем пути, не оставляя за собой ни одного чернильного образа. Просто пожирал, застывших на месте темных существ, одно за другим и покончив с ними, разорвал глотку, отступающему от него, в ужасе монстру, что заставлял меня умирать, в этой вымышленной агонии. Отчего-то мне показалось, что все закончилось, но верить, даже самой себе, не хотелось.
- Живая, хвала Богам она живая. – Говорил кто-то рядом.