«И характер наверняка покладистый и сговорчивый, всё, как местные любят.» - Отчего-то подумала я, провожая её по избе завистливым взглядом.
Девушка хлопотала по комнате, передвигаясь легко, как птичка, невозможно было оторваться от наблюдением за ней и спрашивать что-либо, совсем перехотелось.
Обратив внимание на охотника, увидела, как он чуть ли слюной не исходит, похотливо глядя на девушку.
И меня это почему-то задело. Не понятно из-за чего, но мне стало противно и обидно одновременно.
- Вот испейте, покудова терпит. – Пролепетала хозяюшка, ставя перед мужчинами, разлитое по стаканам, молоко.
От захлестнувших неуместных эмоций, мне просто захотелось провалиться под землю. Стало как-то мерзко от самой себя.
«Смотрит, да и пусть смотрит… Мне-то, что? Он мне не муж и не жених, чтоб так реагировать. Да и не нравится он мне совсем. Хотя может это я на нервах? Здесь под каждым кустом, за каждым поворотом ждет неизвестная опасность. А он меня как-никак, нехотя, но оберегал. Черт! Черт! Черт! Не хочу так!» - Мысленно завопила про себя.
Очень захотелось домой, захотелось к маме.
- Не сильно-то, видно, тревожились. – Пробормотала обиженно под нос, отводя от мужчин за столом взгляд и раздосадовано стиснула кулаки.
«И откуда, что берется? Чего я разошлась? На что обижаться? Прямо, как ребенок, да ещё и с манией величия. Меня лечат, заботятся, держат в чистоте и тепле, а я ещё и обижаюсь, что на меня, как на Людмилу не смотрят. Совсем уже!»
- Да ты чего, милая? - Заговорила девушка неожиданно близко. - Уж извелися все. Переживали, боялися не выберешься из плена темного. Все ночи с тобой поочерёдно и очи сомкнуть страшились. – Убеждала девушка, присаживаясь рядом и осторожно поглаживая меня по волосам.
- Три девятины провалялась. – Отозвался весело охотник, звонко ставя опустошенную кружку.
- Сколько? Брешешь! – Удивилась я искренне, оборачиваясь на него.
- Да ты глянь, на меня! - Распушился Родагост. - Я за энто время, вон как раздобрел сиднем сидеть. Токмо дров пару раз и наколол.
И вправду, Ловчий немного разгладился что ли, стал похож не на бродячую собаку, а на откормленного, домашнего пса. Даже похорошел и теперь видно, что он моложе чем выглядит и раньше ему было очень далеко, до нормального веса.
- Что ж не ушел? – Спросила раздражённо, опять не зная от чего, просто глядя на его довольную рожу. - Это ж я с тобой навязалась, а не ты со мной!
- Да, я!.. Хм... Я же!... Я… ай! – Раздосадовано махнул охотник, так и не подобрав слов, и выскочил из избы.
Я проводила его, снисходительным и удовлетворенным легкой победой, взглядом и обратила внимание на второго мужчину, а Людмила, как ни в чём не бывало, вернулась к хлопотам по хозяйству.
- Отколь ты здесь? - Поинтересовалась утомленно.
Он замявшись, поглядел в сторону и как-то смущенно ответил:
- Шёл за вами. В паре днях пути позади.
- Это ты нас выручил? – Спросила ровно, не понимая, как именно следует благодарить богатыря.
Он молча кивнул.
- Чего-то вы заболтались? Давай, покормлю тебя девонька. – Залопотала хозяйка приближаясь, словно с ребенком.
На этом первичный разбор полетов закончился. Медведь, кивком поблагодарив Людмилу, вышел.
Я восстанавливалась до приемлемого состояния ещё девятину. В основном спала и ела, кровопотеря оказалась значительной. Даже просто приподняться на постели, было подвигом, голова заходилась кругом. С Ловчим мы почти не виделись, а вот Веромир, как позже представился медведь, частенько со мной общался, приходил в избу Людмилы, которая меня выхаживала и лечила, по мере своих сил, садился за стол и рассказывал истории из своей жизни. Коротенькие, поучительные, иногда смешные. Я слушала его отстраненно, не понимая для чего ему эта мышиная возня. Хотя моя благодарность за помощь была безгранична, о чём, немного приведя нервишки в порядок, я не раз уже сказала и получалось, что причин для дальнейшего общения у нас не было, но посещения почему-то не прекратились.
«Мы рано или поздно отправимся своей дорогой, а он своей. Зачем ему со мной делиться личным? - Размышляла, всё чаще, оставаясь в одиночестве и бодрствуя.
Вообще это проиществие меня здорово подкосило, не только в физическом плане, но и в моральном. Я, испытывая неконтролируемый страх перед тем, что такое снова может случиться, боялась даже подумать о том, чтобы продолжить следовать за Родагостом. Хотелось бросить эту небезопасную авантюру и во что бы то ни стало, вернуться в Бурзомецкое. Только сейчас меня посетила внезапная мысль, что я могу не вернуться из путешествия. Никогда не увижу близких и родное село. Никогда не переступлю порог знахаркиной избушки. Зачем мне всё это? Я, что так и пропаду? Получается моя жизнь ничего не стоит и никому не нужна, кроме родителей? Есть ли у меня будущее в этом мире?