«Не считая холода, конечно, - пронеслось в мыслях мельком. - В некотором роде, только так, я достаточно быстро окажусь в богороще. Хорошенько промерзнув, невольно впаду в пограничное состояние, похожее на анабиоз и провалюсь в мир нави, а это мне сейчас и нужно. Дар хоть и не подчиняется мне полностью, но умереть от обморожения, надеюсь, не дать сумеет. Какое-то время, - утешала себя, стараясь не прикусить язык от, охватившей мышцы, дрожи. - Я ведь ненадолго, туда и обратно. – Подбадривала свою решительность, ожидая, пока достаточно закоченею.
Через минут десять, тело околело на столько, что совершенно не ощущало холода. Нестерпимо захотелось лечь прямо на землю, расслабиться и спокойно заснуть. Но мысленно напоминая, для чего это всё затевалось, я, приподняв фигурку берегини, не мигая уставилась в её сверкающие, в по-зимнему тусклом свете ярилы, очи. И ухнула в них, как в омут, очутившись у реки, напротив, пристально вглядывающейся в водную гладь, лисицы.
- Хвала Охоронителям! – Воздала благодарность богам за везение. – Мне бы у тебя выведать кое-что, мне нынче сон приснился с тем пареньком, что в мирохранительнице явился, к чему бы это? - Частила торопясь, желая поскорей вернуться
- Чш! – Шикнула раздражённо плутовка, не сводя глаз с воды.
- Василиса… – Начала угрожающе, свирепея от её небрежения. – Я там, в обычном мире, в лесу на пне сижу, а кругом сугробы. Ежели ты не ответишь мне, придется Вам новую душу взращивать. Я б не обратилась, будь у меня выбор. Но дар покорежило. Не могу теперечи по-другому являться сюда.
Лисица, испепелив меня свирепым, прищуренным взглядом, словно, того и гляди набросится, и покусает, опять громко шикнула в ответ и вернулась к своему занятию.
- Да, ты в конец сбрендила? – Завопила, подскакивая. – Мне делать что ли больше нечего? Всё! Хватит, накушалась! Разбирайтесь со своей бедой сами, я умываю руки! – Кричала, развернувшись в чащу и зло чеканя шаг, направилась на поиски выхода.
Сделав пяток шагов, я, как по волшебству, оказалась на том же месте, где и появилась, стоя лицом к равнодушной берегине.
- Р-р-р-р. – Зарычав от ярости, рванула прочь бегом, но всё снова повторилось.
Те же, все там же: равнодушная лиса на берегу и я в бешенстве, топчущаяся на месте, еле сдерживая, клокочущую в горле, брань.
- Подойди! – Попросила лисица утомленно и когда я, готовая огреть её чем-нибудь, что первым попадется под руку, приблизилась, она легонько прикоснулась к моей груди, от чего меня отбросило на пару метров назад и здорово приложило оземь.
- Кха-ах-х. – Через какое-то время, я сумела выдавить сип, наконец-то, сделав вздох.
«Это, что такое было? – Думала, ощущая себя человеком попавшим под локомотив.
В поле моего зрения неспешно вошла убивица:
- Всё, не зыркай! – Отбрила мое справедливое негодование кумушка. – Я токи твои подлатала, как проснешься сама всё увидишь. И хватит там отлёживаться! – Попрекнула рыжуха, поглаживая мех на шейке. – Мальчонка уже сам к ней явился, а она всё болезную строит! Не чё лезть, куда не велено! – Попеняла недовольно.
И не дав вставить слово, выпроводила в реальность. Где я сидя дремала, свесив голову на грудь. Моё бездушное тельце задубело настолько, что рубаха на плечах успела покрыться инеем. С трудом разогнув ноги, я, кое-как, укуталась в подобранный тулуп и побрела к дому, практически не чувствуя конечностей. Ввалившись в горницу с жарко натопленной печью, не обратив внимания на недоуменные взгляды собравшихся: медведя, Ловчего и охнувшей в волнении Людмилы, привалилась к обжигающему боку очага и медленно сползла по стенке на пол, отогреваясь.
- И, где ж ты, Мальва пропадала? – Спросил охотник иронично.
Я не ответила, мне было хорошо.
«Оказывается, это так приятно прикасаться к печи.» - Думала поначалу, пока через пару мгновений, в замершие конечности не стала активно приливать кровь, разогнанная заполошно зашедшимся сердцем.
- М-м-м. – Промычала страдальчески, стараясь не орать в голос, от накативших болезненных ощущений.
Кожу по всему телу начало пощипывать и дергать.
Троица не понимающе смотрела на меня, не замечая причин моих мучений. Я же, в глубине души осознавая последствия обморожения и смутно припомнив правила того, что в подобных случаях категорически делать нельзя, игнорировала попытки тревожного мозга вынудить меня отдалиться от источника тепла. Так и не сняв полушубка, терпеливо жалась к белёнке, пока не задремала.
Глава 6.
«Что ж, вот и минул этот тягостный для меня месяц.»
- Прощай Людмила. Благодарю за хлеб, за соль и за заботу твою бескорыстную. Не поминай лихом, ежели чего. – Говорила сконфуженно, всегда неуютно ощущая себя во время прощаний. – И ты Ловчий, не хворай… - Буркнула с усмешкой и поклонившись провожающим, отправилась в путь-дорогу.