«Странно вот так расставаться… - Рассуждала отрешённо, поправляя лямки рюкзака, вдвое увеличившего объем. – Но может оно и к лучшему?»
Прошел месяц с того дня в богороще. Сегодня я дала отсчёт, новому этапу затянувшегося путешествия. Неизвестный мальчик, тот самый мальчик из мирохранительницы, зовёт меня. Я не представляю, где именно он находится, только чувствую приблизительное направление.
После того, как я пришла в себя у очага в доме Люды, обнаружила немало удивительных изменений. Во-первых, моя искра, как и обещала берегиня, восстановилась. И это было замечательно, всё-таки обморожение я тогда заработала и, если б не возможность поддерживать себя через разлитые по миру путы, я б ещё несколько недель провела в постели, а так, пары дней хватило. Во-вторых, а вот эта перемена до сих пор вызывает у меня смешанные чувства, через три дня после выздоровления, моя связь с Родагостом оборвалась. И выяснилось это пренеприятнейшим образом. Я, совершенно случайно, стала невольным свидетелем чрезмерной близости между моей заботливой сиделкой и Ловчим. Можно сказать, застала на сеновале и вроде бы ничего такого, дело-то житейское, но вся эта вроде бы комичная ситуация, не по моей вине, а по причине наличия паранои у одного отдельно взятого индивидуума, переросла в ссору, а затем и в нешуточный скандал с дракой между мной и, сопровождающим меня, бандюгой. Если опустить детали, то в пылу объяснений мной неосмотрительного были брошены реплики оскорбительного характера, что в свою очередь привело к эмоциональному взрыву со стороны охотника, в общем, слово за слово, и мы сцепились, да так, что от щедрот душевных понаделали в друг друге дырок и наша связь, которая по обыкновению воздавала обидчику по заслугам в виде отката, даруя море «приятных» ощущений, на этот раз, осталась глуха. Мы оба, придя в себя, уже после свары, поначалу не придали этому факту особого значения, но вскоре сцепились снова, уже по причине нахождения в нашей компании обозника, который ненавязчиво находился рядом и был свидетелем всего, и немного позже в мужской беседе имел неосторожность, высказаться по поводу Ловчего. Конечно же, снова завязалась потасовка и я с дуру решила их разнять, и конечно же, отхватила оплеуху от нашего маргинала. В общем, итог был тем же. Связи не было. Зато освободившееся место заняла, как бы путеводная жила, которая через пару дней вошла в полную силу и дала о себе знать, вынуждая поторопиться меня, уже в одиночку, собираться в путь. Принуждать, идти со мной кого-то из прежних спутников, я по моральным соображениям не могла, да и не хотела. К тому же, осуществить необходимое путешествие я, в силу некоторых обстоятельств, не могла, к нашему общему сожалению, на земли Текавчева селения обрушилась не бывалая, за эту зиму, пурга, которая не прекращалась неполную неделю, а уже после её окончания, ничего не помешало мне унять внутреннюю потребность двигаться к новой, заданной высшими силами, цели.
«Хорошо ещё, что Веромир меня не бросил и навязался в хранители, не принимая никаких возражений, а я была не против, за это время мы очень сдружились, и я уже неплохо узнала этого, не особо коммуникабельного с другими людьми, парня. Оказалось, что ему всего двадцать вёсен. Он круглый сирота и сколько себя помнит, скитается по поветам в поисках временного заработка. Так, в тот раз, в обозе и оказался.
Ловчий же, сказав, что идти по моей прихоти куда бы то ни было отказывается и дожидаться здесь, понятное дело не станет, не такая уж я важная птица, как оказалось, решил идти своей дорогой.
- Скажи-ка мне друг любезный, а много ли ты земель обошел и как далече забирался? – Завела ничего не значащий разговор, чтоб дорога шла быстрее.
- Я все и не упомню. – Отозвался парень, навьюченный скарбом, как верблюд.
- Тогда поведай, что примечательного видывал?
- Примечательного? Это можно. – Повторил богатырь задумчиво. – Есть в Фатенной сторонке, в повете Карадольном одно озеро, я там с дружинниками тамошнего князя бывал. Так вода в том озерце, словно ягода малины в цвету и непрозрачная вовсе. Да ещё и теплая, что парное молоко. Зайдешь в неё и так дивно делается, будто на перине самой мягкой, пуховой возлежишь. Сам потом гладенький, как младенчик новорожденный. Озеро то чистое-чистое, водоросли не водятся, само не зацветает, как в реках обычных каждое лето бывает. Да и вообще, кругом ни жучка, ни былинки. Трава на пару локтей от кромки и не растёт, словно огнем земля выжжена, да такая твердая, будто каменная, хотя на вид меловка меловкой. – В красках описывал мужчина.