- Огнь Жегоров , Неба сыне
Небоземь воссоедини!
Гой!
После этих слов, дядька Влас забрал у Зелеслава петуха и передал Отомашу. Братец ухватил птицу покрепче и держа на весу трепыхающееся тельце, вынул из-за пояса кинжал и не моргнув глазом, отсек ему голову. Я быстро зажмурилась, чтоб не смотреть и закрыла лицо руками. Матушка крепко притиснула меня к своей ноге.
«Ох, ну и зрелище! - думала брезгливо. - Как-то не доводилось видеть, чтоб так резали птицу. Людей на практике, пожалуйста, а вот петуха - нет. Без сомнения, твердо, явно не впервой.» - отметила настраиваясь, чтоб наблюдать дальше.
Не желая ничего пропустить, вновь, воззрилась на происходящее, сквозь растопыренные пальцы.
Отомаш, перехватив обмякшего и истекающего последней жизненной силой петуха, начал поливать холм и столбы вокруг, брызжущей из обрубка шеи, кровью, приговаривая:
- Святые Деды, зовём вас!
Святые Деды, летите до нас!
Кинув осущенный трупик в огонь, парень повернулся к батьке и взяв у того приготовленный хлеб, пошел меж преисполненных значимостью зрителей, отрывая куски и раздавая каждому.
Провожая ровным взглядом мужчину, выхватила, словно, поплывшую рябь воздуха. Между замершими родными стали проступать, сотканные из тлеющей дымки затухающего костра, фигуры людей. Сначала едва заметные, но с каждым мигом, почти прозрачные и слегка колыхающиеся на солнце силуэты становились всё чётче. Призраки были неподвижны, среди них были парадно одетые мужчины и женщины, старики и старухи, и несколько детей. Не представляя, стоит ли реагировать, потому что это явление, наверняка, доступно только мне, я сжав ладони в кулаки, старалась не задерживаться взором на потусторонних гостях, чтоб не привлечь к себе ненужное внимание сущностей. Пока Отомаш обошел всех, в том числе и меня. Заметила, что некоторые из вызванных мертвецов, смотрящих до этого за юношей, повернулись ко мне, пристально таращась. Втянув в грудь побольше воздуха, ухватила свободную руку молчаливой Чипраны и вскользь, оглядела толпу. Братец отломив последний кусок, вручил его последнему в ряду приглашенных, Любору и вернулся к могиле. Парящие, тут и там, души будто забеспокоились и начали просачиваться сквозь живых продвигаясь, куда бы вы думали? Конечно, же ко мне. Я серьезно заволновалась. Отомаш же, заняв прежнее место, откусил от оставшегося каравая кусок, кивком дал понять, чтоб все повторили за ним и положил недоделённую краюху на курган в, уже истлевшее до сажи, сено. Кое-как впихнув в сведенные от нервов зубы кусочек, я пыталась механически пережевать мякушку и не подавиться, исподтишка отслеживая, плывущие ко мне фигуры. Одна из них, бывшая при жизни почтенным старцем, достигла своей цели первой и зависнув у самого моего лица, напротив, пыталась встретиться взглядом, который я предусмотрительно отвела, упулившись в землю, пытаясь не обозначать, что вижу призванных. Но дух не унимался, пригибаясь и перетекая из положения в положение, так и эдак, он всячески старался убедиться, что я его вижу. Когда они столпились вокруг, я не удержалась и дернулась от протянутой руки духа пожилой, дородной женщины, которая погладила меня по темени. Тогда-то призрак и догадался. Я не ощутила от этого прикосновения ничего неприятного. Только легкое касание, едва заметное, будто перышком провели. С трудом проглотив пережеванный ломоть, я обратила внимание, как Отомаш приклонив колени, вопросил:
- Благословен ли будет союз мой? Дозволите ли вы пращуры, взять в жены Плеяну? Одарите ли силой, чтоб род наш креп, как и прежде, процветал и множился?
На что фигура старца, резко отлетела от меня, переместившись в черту кургана и коснувшись плеча потомка, с улыбкой отступила. Отомаш от прикосновения весь передернулся и склонившись в благодарность за ответ, притронулся лбом к могиле. С улыбкой до ушей братец поднялся и выкрикнул:
- Святые Деды, вы сюда прилетели
Пили и ели
Летите ж теперь к себе! *
Отпускаю!
Присыпав землей учинённый беспорядок, Отомаш подошел к отцу, который обняв его, поздравил с хорошим выбором и удачным обрядом. Пока я неотрывно следила за тем, как призрачные силуэты истаивали, стекая туманом в землю. Все, кроме старца, который замерев над могильным холмом, с хитрым прищуром погрозил мне пальцем и только тогда истлел. Утянутая вперёд матушкой, я не успела на это отреагировать, как была втиснута в толпу, где все, по очереди, обнимали парня и разворачиваясь направлялись, обратно, в село. Тетка Квасена довольная и сияющая, как медный таз, завела обрядовую песню, а остальные подхватили.
- Ты и скуй нам,
Кузьма-Демьян, свадебку!
Чтобы крепко-накрепко,