Чтобы вечно-навечно,
Чтобы солнцем не рассушивало,
Чтобы дождём не размачивало,
Чтобы ветром не раскидывало,
Чтобы люди не рассказывали!
Пока мы громогласно возвращались домой под разудалое, иногда, звучавшее в разнобой, пение, я вторя родным, где получится, думала о том, что Сении неприменно придется поведать мне о случившемся.
- Это уже что-то новенькое... Разве уже время? О таком стоило бы предупредить! - размышляла отвлечённо, делая зарубку в памяти.
*Информация взята из Интернет-ресурса slavtradition.com
Вернувшись в деревню, мы собрались в нашем дворе накрывать угощениями, расставленные к празднику, столы.
- Молодечник провести надобно! - крикнула родительница Квасёне на бегу, водружая на столешницу блюдо с мясом.
Ворота отворили настежь и к нам стали собираться все соседи: старец Болет, староста с Чернавкой и Мстишко, Благояр с семьей, приятели Отомаша и многие другие жители Бурзомецкого. За двором поставили вертел с подвязанным на нем поросёнком. Чипрана с тёткой и другими соседками выносили из хлодника закуски: бочковые соленья, капусту, пироги, караваи и много всякой снеди.
Молодёжь и не занятые готовкой гости, галдели на улице, куда припустила и я. Задорно заиграли инструменты, парни натянув на лица деревянные маски, изображающие: кто жуткие, а кто смешные рожи, подначивали Отомаша, что стоял посреди толпы. Ребята показывали сценки, где жених является на сватовство и получает одобрение, а порой и отказ. Все было очень весело, иронично и без злобных подначек. Люди кругом отплясывали и развлекали себя, и других, кто, как мог. Сгрудившись, толпа танцующих, поющих и скачущих ряженых, двинулась по селу, гомоня и оповещая весь мир о намечающемся торжестве. Впереди шагали несколько теток, имен которых я не помню и задорно запевали частушки, возвещая проводы холостяцкой жизни Отомаша. Обойдя всю деревню и выплеснув энергию, гости вернулись во двор и расселись за столами, праздновать. Я умостилась между матушкой и отцом, что громко перекрикивались с односельчанами, поднимали чарки, слушали тосты и принимали поздравления. Всюду гремел смех и музыка. Дядька Влас поднялся со своего места и объявил:
- Отомаш, пора и дружка тебе выбрать! - потребовал мужчина громко, оглядывая собравшихся парней.
Со всех сторон загомонили:
- Да! Давно уж пора! Верно! Выбирай дружка!
Отомаш поднялся и дождавшись, когда толпа чуть стихнет, выкрикнул: - Дружкой станет Крован! – И подойдя к парню, протянул ему белый, вышитый красным орнаментом, обрядник. Связав концы, перевесил его через плечо, как делают, обычно, свидетелям.
Крован опрокинув, протянутый дядькой Власом, кубок, перевернул его вверх дном, чтоб показать, что тот пустой и грохнул им об стол. От чего все гости заголосили ещё громче.
- Видать, так тут принято выражать свое согласие на почетную должность.
За ним подняли чарки все собравшиеся. Крован выступив вперед и выпятив грудь, взял вновь наполненный стакан со стола и воскликнул:
- А тепереча друг мой верный, выбери-ка ты поддружье, ежели чего со мной стрясется, не гоже тебе холостым оставаться! – закричал хмельно парень, подзадоривая гостей поддержать его.
Отовсюду раздался смех, и гуляки кто-как выразили свое согласие.
- РодИма бери! – Кричал кто-то.
- Да, нет же! Понега хватай, он везучий. – перебивал другой голос.
- Нет, вона Эней недавно в дружках был, так свадьба на зависть многим удалася! – кричала какая-то тётка громче всех, водружая на стол приготовленное мясо.
- Ладно, ладно! -выкрикнул Отомаш. - Пусть будет Понег.
- Добре! - Раздалось отовсюду.
И Крован прихватив кубок, направился к Понегу, ожидая его решения. Юноша показательно рассматривая предложенный стакан и близсидящих гостей, тянул с ответом, наконец, подмигнув Отомашу, выхватил чарку и одним глотком опрокинул в себя. Его поддержали улюлюканьем.
Ярило уже давно опустилось за горизонт и я тихонько борясь с усталостью, не желая покидать праздник, клевала носом, облокотившись о матушку, что придерживала меня одной рукой, периодически вскакивая с места, чтоб чокнуться с гостями, каждый раз случайно дергая меня, немного приводя этим в чувство.
- Всё таки, ложимся мы с Сенией рано, а встаём до рассвета. - Думала вяло. - Дисциплина однако. - Отметила зевая.
Повсюду раздавался веселый смех, гости были рады, с лиц моих родных и знакомых не сходили довольные улыбки. Отомаш, уже прилично наклюковшись, облокатился на плечо Крована, который тоже не отличался трезвостью. Вот, братец назначил новый чин – третьяка, и все дружно опрокинули еще по стопке.
А на выборе очередного «свадебного генерала» я не заметив как, все же уснула.