Кинув по шепотке соли на пол по бокам от молодых, названные родители пошли к выходу, за ними поднявшись, отправились суженые. И снова звонко заиграла музыка, залились песни и прибаутки.
Продал брат сестрицу
За рубль, за полтину,
За золоту гривну,
Продал, променял,
Черные черочки подвязал!
Меня Бивой проводил до возка, в котором нас ожидала матушка, торопливо машущая рукой. Усевшись и дождавшись остальных, поезд, пополненный на еще семь возков, двинулся по селу за его границу. Мужчины и парни на конях, громко гикая и хлыща кнутами с такой силой, что всюду стоял треск, сопровождали молодых, которым выделили отдельный увешанный бубенцами и лентами возок. Они сидели друг напротив друга, чтоб не коснуться попутчика ненароком. Мы приближались к капищу, на которое вел деревянный мосток или лучше сказать настил с перилами, что был необычно возведен прямо на земле ни ручейка, ни лужицы под ним не было. Молодые сойдя с повозки, пошли по полотну импровизированной переправы, а гости обойдя её, встречали их на границе с идолищем, где стояли первые истуканы. Чипрана ведя меня под руку, первой запела обрядовую песню, что должна призвать благополучие и уведомить богов о том, что сегодня люди собрались на свадьбу.
Из-за гор, гор, высоких гор,
Из-за леса, леса тёмного
Вылетали ветры буйные,
Отбивали лебедь белую,
Что от стаи лебединыя,
Прибивали лебедь белую,
Что ко гусям, серым уточкам.
То не лебедь – красна девица,
То не гуси, серы уточки, –
То жених с своей дружиною.
Расспалился Жегор-батюшка,
Расплескалась Тайя-матушка,
Вострубили трубы медные –
Сужены идут, да ряжены,
По мосту идут на капище,
Скатертью дорога стелется!
Все становились кругом у идола Тайи. Отомаш вытащив шашку из ножен, снял с её помощью фату с Плеяны и передал покров, подоспевшей свахе, так же без помощи рук. Робко улыбнувшись друг другу, молодые преклонив колени перед богами, коснулись земли лбами, выражая свое почтение и смирение, таким образом вверив свои судьбы богине, что свела ниточки их жизней вместе. Названные родители готовили все для обряда в сторонке неподалёку, мельтеша в спешке и тихо переговариваясь меж собой.
С дальней части святого места, на капище пришел старец, одетый в потертую, но довольно чистую рубаху до земли, подвязанную пояском. На голове у него была бережная, расшитая защитным узором лента. А в руках посох, на вроде того, что у Сении только длиннее, изрезанный своим особенным узором.
- Ведун. - подумала я и только теперь вспомнила свой зарок: не приближаться к статуям охоронителей. - Вот чёрт! Может все же обойдется? - Размышляла тревожно, косясь на истуканов.
Крепче стиснув ладонь матери, я продолжила наблюдать за происходящим, не желая быть виновницей испорченного торжества.
- И так свадьба чуть не сорвалась. Перетерплю уж слабость как-нибудь... - Успокаивала себя мысленно.
Старец остановился у склоненных молодых и жестом велел подняться. Обведя их посохом вкруг голов, он воткнул его в землю с такой силой, что тот на добрых десять сантиметров ушел в дёрн. Взяв их руки в свои, дедок обвязал их кисти меж собой полотном, которое подала ему посаженная мать и стал нашептывать что-то. Я сразу почувствовала, как воздух сгустился и начал становиться вязким, горячим и тягучим. Старец будто что-то ощутив, замер и повернулся в нашу с матушкой сторону. Просканировав взглядом сначала Чипрану, а затем меня, прищурился и сцепился своим пронизывающим и суровым взором с моим. Помедлив пару секунд, махнул рукой, подзывая приблизиться. Матушка, крепче сжав мою вспотевшую от незавершенного наговора ладонь, робко двинулась к ведуну, не обращающему внимание на молодую пару, брошенную посреди обряда. Гости не понимая происходящего, обеспокоенно зашептались, не решаясь выяснить у чудодея причину задержки. А мы с родительницей уже остановились подле, подсознательно внушающего трепет, богомола:
- На кой, на капище притащила? – спросил старец матушку, качнув головой в мою сторону.
- Так брат её, жених то бишь, сын мой. - Оправдывалась женщина робея. - Да и наставница ейная, этого не запретила...
- Наставница? – Озадаченно оглядев меня еще раз, буркнул старик. – Как кличут? Откель?
- Сения. - ответила матушка. – Из Бурзомецкого.
- А-а-а, знаю, знаю. Что ещё не ушла в чертоги зимние ведьма старая? –Став разом как-то человечнее что-ли и сбросив с себя ауру небожителя, поинтересовался старец веселясь и присел на корточки. – Ты, что ж немая что ли?