Отец, спустив меня на землю, остался с поражённым новостью Доброродом, а меня старец отвел к своему посоху, что так и торчал посреди капища.
- На кой тебе мелочь, такое знание? Не мала ещё, не? – Вопросил Лютобор, окидывая меня оценивающим взглядом. - Как по мне, ты и для учения летами не вышла. Как Сения тебя взяла? Сама того и гляди приставится.
Я в ответ, снисходительно посмотрела на мужчину снизу вверх: - Знал бы ты, что по сути мы почти ровесники. - Подумала озорно. - А в чём-то я и по опытнее буду.
- В самый раз я думаю. - Осадила проклюнувшиеся в чудодее сомнение. - Ты уж поведай сделай милость, беды я с тем знанием не сотворю, а сослужит ли оно мне добрую службу лишь время покажет. - Отозвалась глубокомысленно, удовлетворённому моей рассудительностью, старцу.
- А что ж наставница твоя? У нее бы всё и выспросила опосля. Или худо учит? – с издевкой спросил Лютобор.
- Толково она учит, - отбрила беззаботно. Не совсем улавливая, от чего дедок всё на Сению разговор переводит? - Ты её близкий знакомец что ли? Что-то не припомню, чтобы она тебя вспоминала... - Поинтересовалась ехидно.
- Эх, ты ж борзая какая, - сконфуженно отозвался старец, оглаживая бороду. – Точно Сеньина выкормка. Ты тоже пойми, надо ж мне знать, что в твоей головушке делается. А-то всяко бывает. Хотя, твоя правда, времени нынче для болтовни нет. Стоит все же братца твоего оженить, извелся вон весь, - хохотнул, оглядываясь на пару молодых. - Верно?
- Стоит. – Подтвердила я, не желая продолжать пустословие.
- Ну, коли так, то слушай. Выжедух – это змиева ворожба. Она не от богов идёт, а от первозмея, из которого мир сотворился. Да такая дрянная пакость, ух... Она, что та гниль, пожирает всё на своём пути, в неё заклинающий свою кровь жертвует. Тока не спутай, заклинающий, а не стряпающий. Хотя и тот кто варит эту гнусь, своей кровушкой откупается, без неё не будет толку. И силу зелье на дело черпает не из ворожея, а из того, кто в ход его пустит. А в исходе от чар и тот кто подливает, и тот кто испьет начисто души лишается. Сгорает она, но не сразу, а помаленьку, с летами истлевает начисто и нет такой душе ходу в мир нави, и заново народиться опосля уже не выйдет. Не всяк, кто эту пакость пользует знает, что так станется. Вот Мышлыта, знал, оттого и полыхал черным пламенем. Давненько видать, жизнью пожертвовал... Ты же видела? – посмотрел на меня старик искоса, желая получить подтверждение своим словам.
- Я и не уразумела, что видела, просто больше ничего странного в людях не было, а ты весь такой, – изобразила пантомиму. – Потому и показала на него. Я и мир-то таким сегодня впервые узрела. - Произнесла спокойно, принимая сложившиеся обстоятельства.
-Как так? Не уж то Сения и на это не способна оказалась? - Обеспокоился старик, взволнованно. - Как же она обучает тебя без силы-то?
-Так и обучает, - ответила с улыбкой. - Сила ж не только в даре, она и в уме, а в этом у наставницы недостатка нет.
Лютобор, помолчав некоторое время, пожевал губу и наконец, высказался:
- Странно ты баешь Ведка... Ох и странно. Сколько тебе леток?
- Четыре.
- Надо же? - Удивился мужчина. - А по речам и не скажешь. Вот вроде изъясняешься, как и все, а всё равно не то, да и слова какие-то не нашинские. Где нахваталась? Гоймир-то балакает по простому, без всех этих твоих словесов. Сколько землю топчу, а таких, как ты ведунят и не видывал. - Протянул чудодей, озадаченно щурясь.
- Не знаю, само так. - Ответила ровно, понимая мысли мужчины.
- Само… Ну, коли так… - понимающе продолжил богомол. - Я-то пламень его не видел, зверь он такой, всё маревом алым в глазах застит, носом чуял тока. Но и сама понимаешь, народу кругом немало не хотелось невинных задеть. А по тому, как ты встрепенулась, понял, что ты его видишь. Как стрелой пронзило... - Описывал вещун свои ощущения. - Говоришь, раньше не было такого? – я отрицательно качнула головой. – Видно, дар твой торопится или это у тебя от пращуров. Есть ведуны, которые умения из рода черпают, да и могут куда, как больше иных.