Я в шестнадцать лет вообще парням не доверяла. Внешность у меня была довольно заурядная. И тогда отчего-то казалось, что в меня и влюбиться невозможно. Влюбляются ведь в роковых красоток или принцесс, да и куда мне с моей девичьей внешностью в калашный ряд? А когда, первый в жизни раз, мальчик предложил мне начать с ним дружить, я долго не могла поверить, что он мной всерьез заинтересовался. Не поспорил с кем-то и проиграл, не разыгрывает, а на самом деле, я ему чем-то приглянулась. Я не была какой-то страшилкой и с самооценкой, в целом, всё было в порядке, просто, это было так невероятно, ведь это означало, что я уже взрослая. А я почему-то и не заметила, как становлюсь женщиной. И даже тогда, дальше поцелуев мои увлечения не заходили. Даже становясь старше и замечая свою расцветающую женственность, я всё равно молодых людей близко к себе не подпускала, пока с Серёжей не познакомилась, но это было уже на последнем курсе мединститута. И до постели у нас дошло уже после свадьбы.
- А эта клуша! Эх, только пальцем её поманил. - Костерила тетерю про себя. - Мамка, наверняка, бы не позволила... Но, вот же ж, выкрутилась дурочка! Начала втихомолку встречаться. И теперь ни ей разгребать это море проблем. Она будет себя жалеть и рыдать в три ручья. А вы, дорогие родные, думайте, гадайте, как ее обелить перед людьми. Господи, деревенские ведь её заклюют. -Представила ужасаясь. - Ещё бы, такое событие у нас нечасто! Бивой и Славка наверняка замечали, что её дома не бывает, не могли ни заметить. Сами с той же компанией общаются, где-то, кто-то должен был, что-то сказать. Вот, кто мог подумать, что всё так обернется? - Расстраивалась тревожно. - Только бы обошлось, пожалуйста Яна, пусть всё обойдется! - Молила мировую матерь. - Иначе, Боянке жизни не станет.
Проходя мимо старостиной избы, я услышала крики, один из которых принадлежал сестрице, замерев и споткнувшись на ходу, рванула туда, причитая про себя:
- Нет. Нет. Нет. Ну, пожалуйста не вздумай дурище! - Бормотала, спеша на голоса. - Вот буйна головушка, я же просила дома дожидаться? - Злилась, торопясь со всех ног.
Решительно зайдя на двор, застала такую картину: Чернава возвышалась у крыльца, крепко удерживая Боянку за косу, а та, упав коленями на землю, пыталась вырваться. И за всем этим безобразием спокойно наблюдал, довольно лыбившийся, Мстишко, стоящий на крыльце в расслабленной позе, сложив руки на груди, а рядом угрюмый староста. Мигом оценив происходящее, я стала приближаться к сваре, желая оттащить старостиху и помочь подняться сестре, как Чернава вытащила из под пояса передника нож и одним взмахом отняла Боянке косу у самого затылка.
Я шокированно замерла, раскрыв рот, но буквально через секунду промедления, рванула к плюхнувшейся на зад сестрице, потерявшей от неожиданности равновесие.
- Как это она так? Ей, что нож арабский халиф точил? Невозможно так, одним махом, толстенную косу срезать! - Проносилось в моей голове.
- Да, что ж вы делаете? – Заорала я не своим голосом.
Сестрица, сильно рассадив руки в кровь, недоуменно разглядывала ладони, пока не понимая, что, только что произошло. Подхватив растерянную девушку под локоть, я попыталась помочь ей подняться. А Боянка, с трудом приняв вертикальное положение, зло обернулась к сопернице, явно собираясь кинуться, на унизившую её женщину, чтоб поквитаться и наткнулась взглядом на свою косу, которую Чернава так и продолжала сжимать в кулаке. Притормозив на мгновение, девушка озадаченно разглядывая, свою, нежно лелеемую годами, девичью гордость, которую с отвращением на лице, удовлетворенно вертела мать Мстишко. Сестрица яростно, с брызнувшими слёзами из глаз, набросилась на бабищу, лупя ту кулаками. Чернава, не успев отреагировать и увернуться, упала на ступеньки, снесенная небольшим весом юной боксёрши и завизжала требуя, чтоб муж оттащил Боянку, выдирающую ей космы.
- Ой, помогите люди добрые, убивают! Юско, да оттащи ты от меня эту полоумную! – Молила женщина, отталкивая руки взбешенной девочки.
Тут, откуда не возьмись, во дворе появились отец с матушкой. Батька ринулся в драку и скрутив, оттащил дочь в сторону, где стояла я и подбежавшая родительница. Пока батька успокаивал, рвущуюся Боянку, я утирая, сама не заметив когда, потекшие слезы, рассказала матери о том, что здесь произошло, указав на, валяющуюся неподалеку от крыльца, косу. Чипрана едва сумела расслышать мою версию, из-за раздающихся вразнобой криков и немного уловив суть, посмотрела на отнятые волосы. Некрасиво открыв рот, женщина, вся залившись краснотой, так, что её лицо побагровело, ринулась на старостиху, только что поднявшуюся с земли и пытающуюся привести себя в порядок.