- Вместимо, она влезла необдуманно, зря оттяпала девке косу. Но бабу можно же и понять. Вспылила с кем не бывало? А, как бы вы поступили, если б вашего сына хотели женить на пропащей? - Жалился ублюдок у колодца.
А в то, что его жена сделала мою мать бесплодной, абсолютно никого не посвятили. Преподнес случившееся в таком свете, словно все мы порождение змиево и место заслуживаем только на плахе. Еще и припомнил все прошлые обиды. Выяснилось, что у нас не так уж и мало недоброжелателей в соседях, и многим наше благополучие, словно кость в горле. В деревне народ, от таких провокационных бесед, сомневаясь кто прав, а кто виноват, поделился на два лагеря. Тех, кто поддерживал старосту и не только благодаря его рассказам, питал не самые приятные чувства к нам, и тех, кто не соглашался с такой версией событий. Мы все, понятное дело молчали, ведь даже горланя на каждой улице, что всё не так, всё равно никому, ничего не докажешь.
Знахарке от «честного старосты» тоже перепадало через слово, но правда в более уважительной форме. Все сводилось лишь к тому, что она всё неправильно поняла. И, как она могла? И за что, на него такого пригожего, все кары земные обрушила?
Подумаешь сын повеселился и девку обманом опорочил, эка невидаль? Так мелочь незначительная. Сама дура, раз поверила и знающих людей не спросила. А вот ему! А вот его! И тому подобное, всё в том же духе.
По мнению сельских сплетниц, обоснованном на его жалобах и нытье, именно это и стало причиной вынужденной опалы. А не то, что его жена ворожила.
И, как обычно бывает: прав не тот, на чьей стороне истина, а тот, кто громче орет.
- Вот он и орет, козел безрогий! Да, чтоб ему всю жизнь побираться! За кошель свой и набитое пузо только трясется! Уважение он потерял? Убогий идиот! - Бесилась молча, наблюдая, как тяжело вздыхает матушка.
С Сенией, вчера вечером, у нас тоже состоялся непростой разговор. Она мне подробно объяснила, что именно сотворила Чернава и почему знахарка сама вынесла приговор, не дав злобной бабе выбора, как Лютобор когда-то. Оказывается, что та печать наложенная на матушку, не несет непоправимого урона. Такое ведовство считается безобидным, вроде противозачаточных таблеток, оно не даёт затяжелеть и только. Получается, что матушка не сильно пострадала, в итоге ведь скинула наговор. Ну и что, что восемь лет мучилась и переживала? Главное, что не померла. А если ведовство не приводит к смерти, то приравнивается к чему-то наподобии кражи. Оттого и судилище произошло здесь, без лишних расшаркиваний и приговор вынесен на усмотрение наставницы.
- Слишком малое злодеяние, чтоб княжича вмешивать.- Поясняла бабка юриспруденцию этого мира.
И никакой тебе моральной компенсации. Как по мне, то старуха обошлась с Чернавкой слишком мягко. Подумаешь, говорить не сможет? Такая тварь и без языка придумает, как навредить. Но ведунья сказала, что раз наводить худое не сможет, а здесь это только посредством речи можно, то значит наказана равносильно. По поводу Боянки, бабка просто равнодушно махнула рукой, сказав:
- Пущай всё идет, как идет.
Я просила её как-то помочь, может повлиять на Мстишко или людей, чтоб обелить сестру, да хотя бы осудить его за враньё. Ведь он намеренно не говорил, что сосватан на другой. Может, хотя бы её влияние смогло бы пресечь поползшие слухи и пересуды. Но наставница, на мои просьбы, обронила такую вот тираду:
- Поганые рты, медком не замажешь. И у каждого свое ярмо, и сестрица твоя, сама свое выбрала. Её не неволили, а то, что вранью поверила, так хотела значится. Разве ж, вы её не предупреждали? Она ж за ним не только вот, бегать стала, знали ведь, что сохнет по нему? А коль сама никого не слушала. Знать хотела себе доли такой. – Поясняла лекарка свое решение, и осталась в стороне.
Я ещё не раз пыталась как-то оправдать девушку, упирая на её юный возраст, старалась надавить на ведунью. Ведь должно же быть что-то, что поможет ей спокойно жить здесь дальше? Ответом мне по прежнему осталось, молчаливое, в знаке отрицания, покачивание головой и полное отсутствие желания, чтобы то ни было предпринимать.
- Богами данное не взворотишь.- Высокопарно выдала старуха.
- Тогда я сама чего-нибудь наворочу, да так, что мало никому не покажется! – Пригрозила я в гневе.