- Ну, попробуй. А коли получится, считай что всё, обучение твое завершилося. А я посижу в сторонке, погляжу, как ты корячиться станешь. Падог одолжить? Или своим недоделком тыкаться возмешьси? – Безжалостно насмехалась бабка.
Я наорав на неё, убежала домой, утирая глупые слезы. Позже обдумав всё спокойней, пришла к выводу, что одной мне никак не справиться. Без умений наставницы, я мало, что могу сделать. Только подлить какую-то настоянную травку, но это по детски и эффект кратковременный. Подливать долго у меня не получится, да даже один раз нужно суметь. Я ведь не ниндзя, чтоб днём затаиться в тени. У меня просто нет достаточных знаний, падог не готов и воспользоваться без него обрядником не выйдет, а просто убить человека, отрезав от него линии жизненной энергии, я не могу. Пусть это будет трусостью и слабостью. Но я не сумею так хладнокровно, причем очень медленно убивать! Даже такое дерьмо, как Мстишко и его дурная мамаша. Я православная, в той, еще прошлой жизни, верила в бога и в смертный грех. Не хочу брать ответ за подобное на душу. Экспериментировать на растениях и животных это одно, но на убийство себе подобного у меня стоит моральный блок. Конечно, если на меня нападут, я буду защищаться, но вот так подло, исподтишка, изо дня в день наблюдать, как кто-то угасает… Я не моральный урод и не психопатка, чтоб получать от подобного удовольствие. Такое точно не по мне.
Поэтому сегодня, рано на рассвете, пришлось сходить к кузнецу Благояру, чтоб извиниться перед наставницей за сказанное с горяча. Она перебралась к нему сразу, как осудила сторосту. По большому счету, она для меня чужой человек и не обязана решать мои семейные проблемы, а свою роль ведуньи, она исполнила, как и должно. Кратко поговорив и объяснившись друг перед другом, мы так и остались при своем. Знахарка не станет помогать Боянке, а я не оставлю мыслей о мести. Рано или поздно, они все своё получат.
- Копна срезанная где? – Поинтересовалась бабка, когда мы всё выяснили.
- Какая копна? – Уточнила рассеянно, погруженная в думы.
- Сестрицы твоей… схоронили чай, или так и валяется у Чернавки на подворье? – Прогундела старуха, оглядывая яблони, под которыми мы говорили.
- Мамка забрала. В избе, в сундуке лежит. – Ответила спокойно.
- Тащи. На могильник снесем, не гоже это, чтоб такая сила, кому ни попадя в услужение досталася. – Велела знахарка, поднимаясь. – Ты дорогу на погост помнишь? Бывала ведь.
- Помню. – Сказала оборачиваясь.
- Буду тебя за рекой на мосту дожидаться, туда косищу снесешь. – Прошамкала лекарка, проходя мимо.
Я сделала, как ведунья велела, принесла завёрнутые в полотно волосы, на ту сторону реки за мост, ведущий на боженивку. А уже на кладбище, мы окропив моей кровью потерянные пряди, сожгли Боянкины косы, а после закопали пепел у столбов с родовыми кумирами.
- Они всяко лучше вас уберегут. – Пробубнила старуха по дороге обратно.
И вот, по возвращении, я спряталась здесь во дворе, от опечаленных близких.
- Ма, а что за история у батьки с Чернавой? Почему он тогда сказал, что не женился, они что ж сговоренные были? – Решила выведать причину бабьей ненависти.
- Давно это было доча. – Апатично начала матушка, поглядев на меня. - Чернавка с мальства знала Гоймира. Отцы их ладили в ту пору. Ну и думали, как семьи породнить через детей. Батька говорил, что сам не знал тогда, люба она ему или нет. Но Чернавке зароков её отец надавал и она уж замуж за вашего батьку собиралась. А потом случилось так, что он с отцом своим Балом, дедом вашим. Да, позаботится о душе его Сумерла… Повадился, к нам в Болонь, на ярмарку возить поросей, да зерном торговать. Где-то углядел меня, уж и не помню, потом всё высматривал, да на глаза лез, а позже свататься пришел. Полюбился он мне, ладный, красивый, да и тогда могучий был. Одной рукой мешок зерна поднять мог. Сговорились отцы наши и свадьбу сыграли. А про Чернавку эту мерзкую, я токмо после узнала, как батька ваш меня сюда жить привез. Она уже тогда, с горя, за сына прежнего старосты, Юску и выскочила. Правда, все думали, что она полюбила, а оно вона как. Наверное отца вашего наказать хотела, чтоб увидел, как она за другого пошла и раскаялся, да к ней возвратилси. Токмо батька ваш мне тогда сразу сказал, что покуда меня не встретил, и не знал, что любил кого-то. Отомаш у нас в конце первого лета сразу и появился.... А она не остыла, вишь злобу затаила и печать на меня поставила... Погань! – Сердилась матушка. - У них с Юско, детей окромя сына, так и не народилось больше. Зависть её взяла, не иначе. - Подведя итог, Чипрана закончила повествование.