- Да, что ж эт делается? Сынок, чего стряслось? Кто тебя так? – Вертелась юлой беспокойная женщина.
Зелеслав осознав, что остаться незамеченным не вышло, глубоко и обреченно вздохнул и зло, но вместе с тем снисходительно, простонал.
- Ма, вот тока не начинай!
- Чего не начинай? Ты морду свою видел? – И посадив Кузьму на лавку у колодца, стала пристальней осматривать повреждения.
Рана была неудачной, над левым глазом проходила глубокая, длинная борозда с рваными краями, плавно уходящая на висок. На поврежденном участке не хватало приличного куска кожи, наружу торчали ошметки тканей, такое ощущение, что его чем-то ударили. В самом центре месива, виднелись застрявшие в плоти кусочки грязи.
«Не хорошее ранение, тут и чистить, и шить нужно. А ещё лучше, бабку позвать, с ней надежней будет, а то, как бы заражение не схлопотал с такой красотой.»
- Ма, надо знахарку позвать. А пока промыть хорошенько, кровь вона так и хлещет. – Посоветовала и подошла ближе, потянув брата, присесть на скамейку рядом с племянником. – Пойду-ка кипяченой воды принесу, не стоит ее колодезной чистить. Обожди! – Строго велела парню, уходя за требуемым.
Быстренько собрав необходимое, улыбнулась прилегшей на лавке Плеянке, успокоив её, что у парня совсем небольшая царапинка и столкнувшись на пороге, с возвращающейся в избу Боянкой, побежала, к нуждающемуся в первой помощи, брату.
- Ты давай мне все, как на духу! Откель такая ужасть? С кем сцепился петух? – Ругалась Чипрана, спустившая верткого внука на землю и придерживающая его, чтоб не уполз.
«Эх, детенок. Никакой тебе воли, да маленький? - Посетовала приближаясь.
- Ни с кем. Сказал же не лезь! – Бухтел Славка в ответ, соблюдая субординацию.
«Глаза в землю, весь насупился, «наш шпион, не покорен.»
- Мне и не лезть? – Сокрушалась женщина, тряся руками. - Тебя чуть-чуть не убили, а мне тепереча молча в сторонке стоять! С чего ты сцепился и с кем, ты ж никогда в свару не вступал?
- Э, мам, надобно за Сенией сходить… - Неуверенно напомнила я.
- Не придет она… - Буркнул Зелеслав, виновато отводя взгляд.
- Отчего же? – Удивилась матушка.
- Она поди, уже у старосты. – Довольно усмехнулся парень и зашипел от боли в ране. – Я этому супостату так накостылял, еще писанней меня будет, руку скоту этому надломил и одну ногу точно вывернул. Больше по сеновалам не поскачет. – Удовлетворенно проговорил братец.
А мы ошарашено, с разинутыми ртами, наблюдали, за таким непривычным, безжалостно жестким и поистине мужским, выражением на лице Зелеслава.
«Не только Боянка переменилась. – подумалось мне, глядя на неприятные и жутковатые метаморфозы в парне. - Лишь бы не очерствел, а-то такой гранит не расколотим. Вырастет ещё убивцем каким.»
- Батька же запретил! – Прикрикнула родительница, не зная, как реагировать.
- Да, где он батька твой? – Сорвался недоросль. -Ты бы слышала, как он о Боянке трепалси. Ничего, с лохмотьями намести пасти больше не побалакает. – Злорадствовал, наш бывший всегда таким добрым и дружелюбным, мальчишка.
- Ты чего ж утварил-то? – Захныкала шокированная женщина, хватаясь за голову. - А ежели помрет он? Тебя ж знахарка осудит и не поглядит, что Ведка у ней в ученицах.
- А пущай, зато ему тоже жизнь легкой не станется. – На первый взгляд безразлично отозвался парень. И хохотнув, вставил. – Поглядим, как он будет отныне, перед девками хвостом крутить пощипанным.
Матушка от такой тирады замерла и как будто сдувшись, обреченно уставилась перед собой.
- Мам, ты не страшись, я сбегаю к знахарке, узнаю что там, да как. Слышишь? – Потрясла женщину за рукав и осуждающе посмотрев на брата, произнесла. – Ты думай, чего мелешь! Мало нам горя, так ты еще надбавить решил? Как ума хватило? Ты же не такой! Ты среди нас всегда самый жалостливый был...
- А толку от жалости моей? – Сокрушался Зелеслав, заламывая руки. - Чего, не че сказать? – Накинулся на меня юноша, агрессивно вскакивая с места.
Я оглядев, этого под два метра ростом, дурака, только лишний раз убедилась, что он в своем уме и совсем не преувеличивает и зазря не бахвалится.
- Вырос-то здоровенным лбом и Мстишко с легкостью накостылял, - отметила ровно и спокойно вымолвила:
- Сказать-то я много могу. Да ты вряд ли меня услышишь. – И отвернувшись к уже плачущей матери, протягивая ей узел, велела. - На вот, промой ему дырень хорошенько, и грязь, и сор весь вытащи. Опосля медом лоскут смажь и приложи, я пойду до наставницы схожу. Как управимся там, с его поделками, приведу. – Качнув за спину головой, постаралась утешить женщину. – Подлатаем его и следа не останется. – Поцеловала родительницу в щеку и не дожидаясь реакции, не взглянув на пыхтящего за спиной брата, пошла со двора.