- Понимаю я бать. Все понимаю, заклюют меня тут. А в избе всю жизнь не просидишь. – Произнесла девушка, покосившись на меня.
Матушка присев к ней, крепко обняла.
- Может не нужно дочка, сладимся как-нибудь?
- Нет ма, вы мне добра желаете и я вам его хочу. Я поеду к Держене в Перелубное.
- Так ты туда наведывался? – Пробормотала Плеяна, помогая Кузьке встать.
- Да. Седмицу без продыху в дороге, хорошо Кучур выдюжил. – Ответил отец хмурясь. – Ты вот, что дочка, ты не торопись, обдумай всё. Ежели страшишься, то плюнем на всех, да здесь останешься. Найдем тебе жениха доброго, избу сладим.
Сестрица печально улыбнувшись, кивнула батьке благодарно и утерла, предательски выступившую слезу.
- Да, кому я теперь окромя вас тут нужна станусь? Лучше уеду. Забуду всё и буду жить спокойно. – Прижимаясь к расстроенной матушке, пробубнила девушка.
Из печи донесся звук, сбегающей из котелка мази. Матушка подскочив, ринулась её спасать. А я удобно привалившись в углу, задумчиво смотрела на сестру.
- Ничего, успела. – Бормотала женщина. - Пускай поостынет… - Оглядев содержимое, Чипрана вынесла горячую массу на крыльцо.
Меня как-то сильно начало клонить в сон. И попросив отца, помочь мне дойти до лавки, чтоб не отвлекать сестер от разбушевавшегося племянника, прилегла подремать.
«Поскорее бы бульон сварился.» - Подумала напоследок, глотая голодную слюну.
Минуло еще два дня. Я немного окрепла, начала есть нормальную пищу, а Боянка твердо решила уезжать в Перелубное. Поэтому родители не спеша собирали её в дорогу, стараясь оттянуть расставание. Оказалось, что добираться ей со скарбом, где-то с неделю. Батька, когда туда наведывался, даже поесть в пути не останавливался и это на коне, а сестрицу повезут в груженой телеге. Туда-обратно, примерно, дней двадцать.
Сегодня меня смогла навестить наставница, убедившись, что мне гораздо лучше, поведала, как прошла наша совместная операция. Сестрица оказалась права, пациент, по словам знахарки, больше никогда не будет нормально ходить. Вся моя сила ушла на восстановление внутренних разрывов в сосудах и мышцах органов. Ребрам благо, тоже хватило, а вот ноге не повезло, бабка ее кое-как лубками сложила, но прогнозы неутешительные. Чернава, эти дни, с таким осатанелым видом мечется по деревне, хорошо, что немая и никто её кривляний долго не выдерживает, а-то если б могла, известно, что порассказала.
- Сения, у меня чего-то с даром стряслоси. Всё опять иначе стало, да и обращаться к нему тяжко, стока силы уходит и башка трещит. – Поделилась с наставницей, сидя во дворе.
- Погоди выправится, на новый месяц точно полегчает. Это от пустотелости, наполниться помаленьку. – Спокойно развеяла мои опасения ведунья. – Духи виноваты, больно этот род жадным оказался, половину от того, что на исцеление пойти должно было, сами проглотили. Хотя обычно так не бывает. Злые они какие-то, голодные. Может, им на курган потомки жертву не носят? – Рассуждала чудодейка.
- Так это они меня выпотрошили? То-то мне этот дед не понравился, лощеный такой. – Пробурчала под нос, уверяясь в своей оценке.
- Может и они, а может и боги, где уж тепереча уследить. – Вымолвила и надрывно закашлялась знахарка.
- Ты приболела? – Спросила ошеломленно.
«Сколько мы живем, ведунья ни разу, даже не чихнула, а тут такой лающий кашель.»
- Есть маленько, не для меня боле, такие жертвы… - Прикрываясь, прокашляла старуха.
-О чем ты?
- О плате. Такой призыв летА положенные отнимает, не завсегда, но больно уж родственнички у старостенка прожорливые оказалися.
- Тогда зачем ты? И, что теперь будет? Ты помрешь?
- Ну, не сразу, - Усмехнулась моим вопросам бабка. - Со временем-то, всё одно помираем. Покуда, ты у меня в ученицах ещё поживу, твоя искра поддержит, а там уж, поглядим, что станется.
- Почему ты так спокойно об этом баешь? – Спросила, не понимая её настрой и ненужную жертвенность.
- А чего метаться? Всё ужо сделано. Да и пожила я немало, многим помогла, многих от смерти близкой спасла. Так что, не о чем мне горевать, а коль не жалеешь, то и принимаешь мирно.
- А нельзя было их как-то усмирить, а не отдавать свою жизнь? – Возмутилась недовольно.
- Может и можно, да не нашлась я. Нынче-то поздно уже.
- Больно дорого нам этот гад обходиться… - Сердито выплюнула, жалея о вложенных усилиях.
- А это не нам судить. Откель ты ведаешь, кто и чего стоит, вдруг он тоже, благо кому принесет?
- Он только гниль принесть сумеет. Человек, у которого вся суть решает, как бы себя порадовать, навряд ли кому-то добро сделает.
- Все откроется в грядущем. – Отвлеклась, на показавшуюся на краю двора Боянку, знахарка. - Что с сестрицей твоей, решили чего?