- На, вот. – Сказал довольно Радогост, протягивая мне мешок. – Чего не удержалась? – Схохмил мужчина, кивая на пленников.
- Сам говорил, они люди подневольные. – Буркнула раздраженно на его смешки, оправдывая свое милосердие. – Покромсал тут всех, а теперь забавляешьси! – Вспылила защищаясь.
«Лучшая защита - нападение.» - Подумала, разыскивая первопричину его слов и заботливой интонации, с которой он подал сумку.
- Не влезла б не кромсал! Твоя затея и вина на тебе, вот и ковыряйси! – Неожиданно запальчиво заорал мужчина, брызжа слюной.
Сунув мне в руки тару, резко развернулся и ушел к главе обоза. Я стоя столбом с мешком в руках, хлопая растерянно глазами, открывала и закрывала рот, так и не придумав, что на это ответить. Сбросив оцепенение, швырнула узел на землю и закопалась в него, яростно расшвыривая кругом вещи в поисках рушника.
- Да, где он? – Бубнила сердито. - Ну, что такое? – Проныла, выкинув половину. – Моя вина говоришь? А может и моя! Что ж, надобно было, как ты свинтить? Будто меня кто спрашивал! – Бухтела не обращая на окружающих внимания и вытащив искомое, отправилась чеканя шаг, как разъярённая львица, сверкая глазами и воображаемыми клыками, к здоровяку, что стоял на том же месте. Чуть ли не в прыжке, накинула на его грудь и левую руку ткань и не глядя подобрав отложенный падог, забормотала наговор. А в мозгу так и носились встревоженные мысли о вине, о глупом параличе, что заставил нестись через весь лес и многие другие, метущиеся, сталкивающиеся друг с другом, но так и не дающие ответа, и не дарующие внутреннего покоя, нарушенного злыми, но правдивыми словами Ловчего.
«И почему мне так стыдно?»
Бугай, во время моего самокопания, стоял не подвижно, ни на миг не сводя с меня глаз и беспрекословно выполнял молчаливые приказы: поднять руку, повернуться, присесть и так далее. Закончив с ним, я на автомате заговорила пару нуждающихся вояк и направилась к обозникам. Родагост переговорив со старшим, стоял в его компании в стороне, даже спиной излучая обиду и осуждение.
«Может он, хотел благодарности? – Пришла в голову шальная мысль. - Его спасенные уже разумеется отблагодарили за помощь, но они-то не знают, что он не хотел их спасать! А я знаю! И, как прикажете благодарить человека, которого я силком заставила проявить благородство. Чего он вообще обижается? Да, какое право он имеет? Я же нос не ворочу оттого, что мне в ножки не падают, хотя это я усыпила часть нападавших. Ничего, вот хожу, лечу их всех! Подумайте, какая цаца! Зла не хватает!» - Бесилась, читая наговор над спящим Василем, то и дело смотря на Ловчего.
Повернувшись, чтоб вернуться и собрать разбросанные вещи, врезалась в чьё-то твердое и теплое тело.
- Ой! – Пискнула отодвигаясь, но меня ухватив за плечи придержали. – Простите, я не хотела. – Забормотала, увидев перед собой Медведя.
- Ничего, не зашибла. – Весело, удивительно приятным голосом, сказал здоровяк. – Не больно? – Спросил мужчина, заглядывая в глаза.
- Нет. Совсем нет. – Пролепетала отчего-то смутившись и заалев щеками.
И освободившись из расслабленных, уже неудерживающих рук, поспешила дальше.
«Странные ощущения.» - Призадумалась в смятении, запихивая вещи в мешок.
Мельком глянув на Родагоста, заметила насмешливый взгляд.
«И почему так вышло? Вроде же не хотела с ним ссорится, а в итоге получилась какая-то неприятная сцена. Это точно его вина! Вечно меня подначивает, издевается. У меня уже рефлекс выработался.» - Запихнув последнюю вещицу выпрямилась и сделав шаг неуклюже споткнулась, но меня вновь придержал, стерегущий мое усталое тельце, медведь.
Подняв на него глаза, наткнулась на открытый и уверенный взгляд.
- Благодарствую. – Пролепетала вежливо и под тем же негласным конвоем направилась к девушкам.
Присев у настороженно впечатленной кучки, правда уже более лояльно настроенной, обратилась ко всем и болтливому мальчику в частности:
- Ну, как ведунья я? Веришь теперячи? – Поинтересовалась задорно.
Он как-то с сомнение поподжимал губы и спросил:
- И чего, это все что ли? Просто полотном накрыла и уже ведунья?
Я на его скепсис заливисто расхохоталась, понимая, что зрелище было не впечатляющим, да и свет от рушника простые люди не видят, как и потоков, и многого другого, что к ведовству относится.
«Да и я не Лютобор, на глазах, мускулами и красным сиянием глаз, наливаться не умею, ожидаемо, что он не убедился.»