При виде того, как ску прикрываются от града камней и прячутся от вездесущих местных обитателей, мне даже стало приятно. Харато что-то кричал с лодки то ли нам, то ли своим героям. Я предпочёл не услышать — как он и другие ску не слушали меня. «Око за око, зуб за зуб», — радостно сообщила память, молчавшая уже долгие месяцы.
Страдания наших нанимателей продолжались ещё долго. Хотя самыми тяжёлыми были первые полчаса, когда маленькие человечки орали и дружно забрасывали камнями лодки. Сил пробить плотную просмолённую кожу на бортах у них не было, но синяки такие снаряды оставляли знатные. Часть камней сыпалась в лодки, перегружая их. Потом накал страстей стал спадать. Женщин и детей прогнали от берега, и остались только мужчины, которые, однако, продолжали мстить. Теперь они ждали, когда ску расслабятся, начнут выглядывать из-за щитов — и тогда только швыряли свои снаряды. Один из ску даже попытался снова схватиться за лук, но в этот раз остановил его Харато.
К этому времени джунгли древесные сменились каменными. Видимо, лодки миновали окраины и приблизились к центру города. Древние строители всё-таки знали какой-то секрет, который позволял обрабатывать землю так, чтобы на ней ничего не росло. Даже спустя три тысячи лет руины выглядели не сильно заросшими. И тут, наконец, открылась настоящая жизнь маленьких горожан. Их в городе оказалось столько, сколько, наверно, не жило даже во времена расцвета До-ро и провинции То-го-до. В каждом остове величественного дворца, в каждой коробке дома в несколько этажей ютились десятки, сотни и тысячи маленьких обитателей.
На наши лодки они смотрели с интересом и опаской. Преследующая нас группа маленьких мужчин, кидающихся камнями, служила отличным предупреждением. Тут для ску наступила вторая волна страданий, потому что местные жители решили помочь в таком славном деле, как воспитание хамоватых гостей, и присоединились к потехе. Лодки с ааори всё ещё не трогали — будто понимая, кого надо винить в случившемся, обитатели До-ро обратили свой гнев на ску. А нам оставалось только наблюдать с плохо сдерживаемым злорадством.
Скоро это занятие нам наскучило, и почти все — даже те, кто сидел на вёслах — стали посматривать по сторонам, разглядывая картину погибшей цивилизации. Вокруг реки когда-то проходила мощёная каменными плитами набережная. Плиты давно разошлись — некоторые стояли почти вертикально — корни деревьев, росших по краям дороги, образовали сплошной ковёр, а сами деревья местами разрослись в небольшие рощицы, а местами совсем исчезли. От набережной вглубь уходили ровные как стрела улицы, что напомнило мне манеру строительства городов в Империи. Дома были многоэтажные. Минимум четыре этажа, максимум — этажей семь. Украшения и детали невозможно было рассмотреть под сплошным ковром вьюнов, но и сами размеры очень впечатляли.
Иногда попадались остовы величественных дворцов и усадеб — с помпезными портиками, поддерживаемыми толстыми прямыми колоннами. А рядом с каждым дворцом имелась огромная площадь с обелиском или с колонной. На одной из колонн сохранилась статуя, которая мне особенно запомнилась. Она изображала мужчину в доспехе и длинном плаще. Одну руку он положил на необычной формы меч на поясе, а другую простирал вдаль. При этом статуя была настолько натуралистично выполнена, что я невольно восхитился умению скульптора. Между этими статуями, и теми, что стояли в храмах сейчас, было отличие, как между зарисовкой опытного художника и каракулями ребёнка.
На то, чтобы проплыть каменные остовы, ушло ещё три часа. Лодки ску теперь напоминали старые телеги — ободранные борта, укрывающие пассажиров щиты и только две пары вёсел, вразнобой бьющие по воде. От нас они отстали почти на пять сотен шагов. Но даже когда река делала плавный поворот, определить, где находятся наши наниматели, было несложно. Возмущённые крики маленьких горожан продолжали их сопровождать. Как только стало ясно, что ску не смогут нас услышать, Нож приказал своей лодке сблизиться с нашей и проговорил:
— Шрам, если так дальше пойдёт… вопрос с тем, что делать, если они захотят нас убить, решится сам собой.
— Они, конечно, уроды полные, — возразил я. — Но я бы на твоём месте не надеялся. Даже Харато может нам доставить немало неприятностей.
— Чем это? — удивился Пузо, сидевший рядом со мной.
— Огромной секирой, например? — я усмехнулся. — Мы в своё время еле отбились от пяти имперских пехотинцев.
— Мы тренировались же! — возразил Суч.
— А они это делали с детства, — поддержал меня Га-мари. — Захотят и с грязью нас смешают. Кстати, Шрам, этот Харато что-то от тебя требовал, когда их только начали камнями закидывать.