Весь следующий день разведчики рыскали по окрестностям, выискивая волосатых. И всё-таки нашли две новых семьи. К одной из которых мы и выдвинулись на следующий день. Вышли почти тем же составом, без четырёх выбывших. Заменять их другими бойцами не стали. Волосатых смысла брать количеством не было никакого — они по три человека за раз в полёт отправляли.
Эта семья обустроилась рядом с небольшим родниковым озером. В этот раз перед нами оказалось два крупных самца, семь самок и снова около десятка детей. История грозила повториться.
К моему удивлению, определять доступную границу вызвалась Пятнашка.
— Не пущу, — сразу упёрся я, волнуясь за девушку.
— И кого пошлёшь? — спросила она. — Снова мужчин? Так они в прошлый раз уже пропустили все признаки волнения.
— Это какие-такие признаки? — удивился Скас.
— Я вот об этом и говорю, — указала на него Пятнашка. — Сначала главный в семье начал широко раздувать ноздри. Потом другие самцы начали кулаки сжимать, если руки не были заняты. Потом женщины напряглись. А вы всё это пропустили.
— И в какой момент надо было остановиться? — поинтересовался я.
— А я откуда знаю? — удивилась Пятнашка. — Вот нам и надо определить это.
— Отпусти Пятнашку, — посоветовал Скас. — Если что — прикроем.
Скрепя сердце, я согласился. Но пока наблюдал за тем, как она движется в сторону волосатых — места себе не находил. Пятнашка уверенно подошла поближе и остановилась. Что она видела в поведении тварей, я не знал — но следующий шаг девушка сделала осторожно, продолжая внимательно смотреть вперёд. Потом ещё один шаг — и ещё один — и застыла как вкопанная, когда главный самец уставился на неё. Секунда — и Пятнашка сделала осторожные полшага назад. Мне кажется, в этот момент я даже перестал дышать. Но самец внимательно проследил за отступлением девушки и вернулся к своим делам.
— Молодца же! — Скас радостно хлопнул меня по плечу. Будто это не Пятнашка сейчас всё сделала, а я. — Что там первое? Покричать и подёргаться? Идите давайте, а я тут посижу!
Гун-нор увиливать от задания не стал и вместе со своими бойцами пошёл к волосатым. Выстраивались мы вдоль границы очень долго. Руководить этим процессом я доверил всё той же Пятнашке. Девушка подводила каждого бойца к самой границе, внимательно наблюдая за реакцией волосатых. И при первых признаках недовольства заставляла отступать.
А потом мы почти двадцать минут пытались вывести волосатых из равновесия — размахивая руками, гремя оружием об щиты, выкрикивая ругательства. И всё, чего мы добились — твари стали смотреть на нас как на умалишённых. Их не тронул ни один оскорбительный жест, ни один выкрик — и даже наше агрессивное поведение вызвало только нервные подёргивания ушами. Если бы волосатые были людьми — они бы уже давно сообразили, что всё это устроено не потому что мы такие странные, а потому что мы что-то пытаемся до них донести. Но волосатые занимались своими важными делами, искоса поглядывая на нас.
— Заканчиваем! — приказал я, отступая на шаг. — Мы можем тут перед ними хоть танцевать! Они и внимания не обратят, пока мы границу не нарушим.
Сзади доносился довольный хохот Скаса и девушек из отряда, которых с собой не взяли — оставив записывать увиденное. Но радовало уже то, что к этой задаче можно не возвращаться. Впереди предстояли долгие попытки сдвинуть границу, а сейчас отряд собрался и отправился в лагерь.
Утро встретило нас солнцем и жарой. На этот раз в поход вышел почти весь отряд. В лагере осталась только Ладна, приглядывавшая за четырьмя ранеными. Поселение волосатых встретило нас своим обычным размеренным бытом. Надо сказать, что эти твари никуда не спешили по жизни. И сложно было в такие моменты представить, что когда-то это была основа для Приливов — и орды обряженных в доспехи гигантов брали штурмом города.
Один самец застыл над озерцом, высматривая рыб. Другой лениво жевал какие-то листья, поглядывая на нас. Самки расположились в тени двух больших деревьев, так же лениво собирая друг у друга насекомых. Дети играли вокруг под присмотром молоди.
— Ты уверена? — предпринял я последнюю попытку отговорить Пятнашку от участия.
— Да, милый. Всё равно больше никто нормально сделать не сможет, — ответила она. — Ты же видел вчера.
Этот разговор повторился уже раз десять. Весь вечер предыдущего дня и всё утро сегодняшнего я приводил доводы против участия девушки, а она разбивала их в пух и прах. Одним-единственным утверждением. Удивительное терпение Пятнашки я никак объяснить не мог. Будь на моем месте кто-то ещё, она бы давно вспылила — и послала на все четыре стороны.