«Жизнь! Жизнь!» — шептала мне мудрость. — «Мы дарим жизнь!».
И я потянулся к искрам, вливая их в себя — лишь бы не ускользнуло ощущение чужого тела, лишь бы не потерять силы раньше, чем успею хоть что-то сделать. Девушка дёрнулась, когда я заставил её лёгкие наполниться воздухом вперемешку с кровью. Захрипела, когда вздох вытолкнул рёбра. Харкнула кровью, когда я заставил лёгкие сократиться. Сердце попыталось встать… остановиться… замереть — но я не позволил, заставляя его гнать и гнать кровь. Лёгкие двигались, даря телу воздух, без которого нельзя было прожить. Боль? Я чувствовал её боль как свою, но не мог остановиться. Самого меня уже трясло, а я продолжал поддерживать жизнь в девушке.
«Мы — жизнь!» — прошелестело на краю сознания.
— Забинтуйте грудь, — хрипло выдавил я, не отпуская Пику. Кто-то подбежал к раненой и начал срывать доспехи и одежду, накладывать повязку, стягивающую рёбра. А я продолжал удерживать жизнь в израненном теле, заставляя организм затягивать раны, забивать тромбами крови места кровотечения. И в какой-то момент понял — моя помощь больше не нужна.
«Мы — жизнь! Мы — это ты!» — шепнуло где-то вдалеке, когда я отпустил руку девушки. Я попытался встать, пошатнулся и погрузился во тьму.
Когда я открыл глаза, вокруг по-прежнему была тьма. Но в этой тьме хотя бы светили звёзды и горел костёр. Я лежал под навесом, а рядом — спала Пятнашка. У костра о чём-то тихо переговаривались Скас и Гун-нор. Осторожно, чтобы не разбудить любимую, я вылез наружу и поднялся на ноги. Меня заметили, но ждали, когда я подойду.
— Есть что-нибудь пожрать? — поинтересовался я, усаживаясь рядом и снимая с пояса флягу.
— Есть, — хмуро кивнул Скас. — И пожрать, и попить. И даже паланкин со слугами найдём, чтобы торжественно вернуть тебя в Форт.
— Что с ним? — спросил я у Гун-нора.
Тот усмехнулся:
— Под впечатлением он.
— Да я не под впечатлением! Етить тебя, я в шоке! — рыкнул Стас, но взял себя в руки. — Шрам, как ты вот это сделал?
— Что? — не сразу понял я, оглядываясь вокруг.
— Давай-ка я тебе напомню. Ты подошёл, взял эту девочку за руку, и после этого она выжила! Выжила, сука, понимаешь? — громким шёпотом осведомился он. — Ты хотя бы понимаешь, что произошло?!
— Я просто почувствовал её как самого себя, — буркнул я в ответ, принимая от Гун-нора кусок хлеба и миску с тёплой кашей. Как оказалась, она стояла у самого костра. — Чего ты перевозбудился?
Скас захрипел и не нашёл, что мне сказать. Лицо у него стало красным, и в какой-то момент я испугался, что его тоже придётся лечить.
— Так умели делать очень давно, — ответил за Скаса Гун-нор. — Ты видел корабль сангари на пути к Стене? Вам же показывали? Его всем новичкам показывают.
— Ну видел, — кивнул я.
— Так вот… Это был транспорт, который перевозил сангарскую Школу Чувств. Около тысячи человек, — пояснил Гун-нор. — Они практически не умели пользоваться мудростью… Зато умели делать то, что ты сделал сейчас. Они все погибли, Шрам. Все до единого.
Я так и застыл с открытым ртом, не донеся туда ложку каши.
— А потом что? Никто не научился? — поинтересовался я.
— Нет, сука, никто! Понимаешь ты это, етить тебя? — просипел Скас, справившись с приступом гнева. — Сколько ни пытались, сколько ни бились — никаких результатов. Ты хоть повторить это сможешь?
— А я откуда знаю? — удивился я и всё-таки набил себе рот едой.
— Надо узнать, сейчас же!..
— Скас, угомонись и дай ему поесть, — остановил лори Гун-нор. — Теперь обязательно попробуем. Только не здесь и не сейчас. В Форте, рядом с мудрецами. Чтобы они каждый его чих запомнили.
— Мне показалось, что не слишком сложно, — проговорил я, проглотив еду. — Не лечить, а именно почувствовать.
— Очень надеюсь, — буркнул Скас. — Ты хоть понимаешь?.. Понимаешь, скольких могли спасти, если бы люди умели это делать? Да если бы хотя бы мы, ааори, умели?
— Если бы я умел, не было бы у меня списка потерянных бойцов, — тихо ответил я. — И друзей.
— У всех есть такой список, — мрачно буркнул Гун-нор, уставившись в огонь. — У меня он только за год на двух человек пополнился.
— Так что, правда, можно любого вылечить? — спросил Скас.
— Я так только себя лечил, а Пика — первая, — признался я. — Нам же всегда говорили: «Почувствуй мудрость, себя и мир вокруг». Вот я и почувствовал… Почему ни у кого не получалось?
— И много ты знаешь тех, кто этим всерьёз занимался? — поинтересовался Гун-нор. — На моей памяти ты — один такой, кто мог просиживать по два часа в день с закрытыми глазами.