Верно?
Александр с низким гулом в груди повернулся к Вивьен. Его лицо было в профиль, огонь играл на резких каменных чертах.
— Я не обязан объясняться перед тобой.
Поведение Вивьен изменилось, как только он проявил недовольство. Ее выражение лица смягчилось, плечи опустились, и она нежно потянулась руками к его лицу.
— Mon cherie, — пробормотала она с успокаивающей хрипотцой. — Ты можешь оставить питомца, если хочешь. Я не буду тебя судить, но нужно рассказать мне.
— Питомца? — повторил Александр.
— Конечно, — Вивьен потянула его лицо ниже и коснулась губами его губ. — Разве люди не такие? Звери, по сравнению с нами.
Горло Амичии сжалось от тревоги и страха. Что он скажет? Он не мог согласиться, когда они зашли так далеко. Они вместе выяснят, что тут происходит. Он показал ей так много о себе, свои слабости, страх и историю.
Он же не считал ее зверем?
Темный силуэт его тела обвил Вивьен. Он сжал в руках Жуть, и Амичия услышала, как он простонал ответ:
— Ты права, мой генерал. Они лишь немого умнее зверей.
Сердце Амичии грохотало в груди. Ее дыхание стало неровным, она дрожала от стыда. Она повернулась слишком быстро, кончик костыля стукнул по стене.
— Что это было? — услышала она голос Вивьен, но Амичия не замедлилась.
Она была тут не для друзей. Она не собиралась нежничать с Королем Жути, который уничтожил ее город, ее дом, ее семью. Жалость была слабостью, она поддалась этому на пару мгновений.
Теперь Амичия хотела только свободы. И она сделает все, чтобы освободиться из когтей Жутей.
Глава 25
Она избегала их днями после этого. Они не могли помочь ей отыскать ответы, так что беседы с ними были тратой времени.
Амичия часами сидела над книжкой, пока глаза не болели, а голова не ощущалась так, словно расколется. Она остановилась бы, если бы прошлой ночью не появилась капля надежды. На долю секунды, строки в голубой книжке перестали шевелиться, и она увидела одно слово.
Небесные.
Костыли стучали по полу, она двигалась по пустой кухне. Почти все Жути, скорее всего, были в главном зале, пировали, не зная, что их питомец-человек уже работал.
Она потянулась за яблоком плохой рукой, радуясь, что боли почти не было, когда она ее вытянула. Прошлой ночью Амичия впервые сняла бинты и пошевелила пальцами, подняла руку над головой.
Рана больше ее не беспокоила. Но с ногой все было иначе. Та боль не давала ей покоя, но уже была не такой плохой. Казалось, в этом месте она исцелялась быстрее, хотя на это все еще ушло много времени. Она была почти готова вернуться в боевое состояние.
Амичия взяла розовое яблоко и подняла к свету свечи. Фрукты не росли зимой. Она не удивилась бы сушеным яблокам, но такое? Идеально спелое, круглое и хрустящее?
Это место отличалось от всего мира, даже еда напоминала об этом. И ей нужно было как можно скорее убираться отсюда.
Амичия покинула кухни, укутав одеялом плечи, с яблоком в руке и книгой в кармане теплого шерстяного платья. Это был самый простой наряд из всех, что ей дали. Шерсть была выкрашена в милый розовый цвет. Юбка была вырезана как лепестки розы, окружала ее тело и покачивалась от движений.
Платье как-то согревало ее. Амичия вышла наружу, направилась за дверь к саду поместья. Там она найдет уединение среди замерзших цветов и скрытых статуй.
Ее ноги хрустели верхним слоем снега, треск разносился эхом в тихом дворе. Птицы не пели, крылья не хлопали, звуки издавала только она.
— Странно, — пробормотала Амичия, шагая к скамье, что видела лучшие дни. Один угол был разбит. Другой подходил, чтобы она села среди обломков.
Амичия опустила ногу на камень и вытянула сломанную ногу, отклонилась на спинку скамьи. Для чтения подойдет.
Амичия опустила голубую книжку на колени и откусила большой кусок от яблока в руке.
— Что ж, — начала она, — мы снова встретились.
Если бы она верила в магию больше, чем в науку, подумала бы, что книга фыркнула. Так звучало, когда она открыла страницы там, где видела слово.
— Расскажи мне сегодня свои секреты, — выдохнула Амичия. — Что ты так отчаянно скрываешь?
В холодном воздухе книга ожила. Строки, что двигались, словно кто-то писал их снова и снова, застыли. Слова появились изящным и агрессивным почерком. Она понимала этот язык.