Но она ничего не искала. Она принялась за уборку. Из всего возможного!
Когда она покинула библиотеку, он обрадовался. А потом она вернулась с ведром, тряпкой и метлой.
Она все время опережала его на шаг. Александр сгорбился в кресле, глядя на нее поверх страниц книги, пока она осторожно балансировала на стремянке, пытаясь дотянуться метлой до паутины.
— Хватит на меня глазеть, — сказала она, голос долетал до потолка.
— Я не глазею, — буркнул он. — И библиотека не грязная.
— Грязная. Такое ощущение, что тут годами никто и не пытался убирать, и тут точно сотни пауков устроили себе гнезда с семьями.
Александр громко захлопнул книгу.
— Тогда, может, стоит оставить их жить тут, женщина.
— Женщина? — она сжала стремянку и хмуро обернулась. От этого движения у него чуть сердце не остановилось. Она хотела упасть?
— А тебя лучше и дальше звать «petite souris»?
— У меня есть имя, — прорычала она.
Она была милой, когда злилась. Жар делал ее щеки красивого оттенка розового, и веснушки выделялись сильнее. Темные волны ее волос отвлекали его от всего. Свет мерцал на прядях синими и лиловыми оттенками.
Голос в голове просил молчать и не мешать ей работать. Он беспокоил ее, хотя она, наконец, нашла в доме место для себя. Это был прогресс, и любой прогресс радовал.
Но другой голос говорил задевать ее. Дразнить, пока она не вытерпит и не спустится с лестницы. Румянец на ее щеках достиг бы кончиков ее ушей, и она пошла бы к нему, гневно покачивая бедрами, только сильнее привлекая его. Он протянул бы ладони с когтями и опустил их на ее талию…
Ему нужно было сосредоточиться. Она была его пленницей, он не отпускал ее, и он не мог так думать.
Кашлянув, Александр встал со старого кресла.
— Назови причину, по которой я должен позволить тебе продолжить уборку.
Она приподняла тонкую бровь.
— Потому что тут грязно.
Его язык онемел. Тут он не мог поспорить. Библиотека нуждалась в уборке, как и все поместье.
И он не мог врать, что результат ее действий не был заметным. Полки с книгами уже выглядели почти как раньше. Когда-то комната сияла золотом, люстра сверху сияла сотнями свечей, и ученые искали книги для своих трудов.
Он почти видел, как они ходят среди стеллажей, поднимаются на стремянки, стоят у окна, озаренные солнцем.
Воспоминание? Снова?
И все из-за того, что мышка убирала в библиотеке. Он ощущал, как другие воспоминания подбираются к поверхности пузырьками. Детали того, кем он был, и какой когда-то была его жизнь.
Александр облизнул губы, опустил книгу на столик у кресла. Он прошел к Амичии.
— Чем я могу помочь с уборкой?
— Ты? — она обвила рукой стремянку и смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова. — Помочь с уборкой?
— Что такого удивительного?
— Ты хоть знаешь, как?
Он понятия не имел. Но это не могло быть сложным. Он скрипнул зубами и ответил:
— Просто скажи, что мне делать, petite souris.
Она смотрела на него пару мгновений, а потом пожала плечами.
— Дареному коню в зубы не смотрят. Шторы на окнах слишком высоко, я не могу их снять, но было бы неплохо, если бы ты их опустил.
— Зачем снимать шторы? Они удерживают тут тепло.
— Потому что они грязные. Их нужно вытащить наружу и выбить.
Он раскрыл крылья и хищно улыбнулся ей.
— Чем же они заслужили избиение?
— Испачкались, — она насмешливо улыбнулась и вернулась к работе. Амичия игнорировала его лучше, чем он считал возможным, учитывая его размер.
Она думала, что могла одолеть его, игнорируя его? Что ж, этим можно было заниматься вдвоем. И он не собирался делать вид, что его не было в комнате. Она не привыкла к Жутям, что бы она ни возомнила.
Он ударил сильными крыльями и взмыл в воздух. Порывы ветра били по ней, пока он летел к шторам, сорвал их с гардины одним движением и бросил на пол, куда они упали со стуком, разнесшимся эхом.
Ее задание было простым. Легким. Он скрестил руки на груди и повернулся в воздухе.
Амичия держалась за стремянку обеими руками, покрытая пылью и паутиной, слетевшими со стеллажей. Ее словно засыпало снегом.
Она кашлянула и посмотрела на него.
— Это было необходимо?
— Абсолютно, — она хотя бы не могла игнорировать его теперь.
Амичия чихнула три раза, а потом хватка на стремянке соскользнула. Он смотрел, словно время замедлилось, как ее пальцы по одному соскальзывали, и она отклонялась, летя к полу.
Он не думал, он реагировал. Александр спикировал, удивляя скоростью даже себя.